Не верь мне

Весь осунувшийся, он напоминал тень самого себя. Его отец говорил, что Лёшка сильно болен. Он ошибался. Там было уже без шансов. Он умирал, медленно, но верно. Ужаснее всего, что он это прекрасно понимал, но был бессилен, собственноручно убивая себя, вгоняя в свою кровь очередную дозу. Впрочем, он ещё долго умудрялся сохранять некое подобие трезвости мышление и человечности внутри себя.

Я настолько был поражён теми переменами, которые произошли с ним за столь краткий срок, что напрочь забыл о другом. О своей злости и ненависти. Даже горькое понимание, что я сам во всём виноват, не давало мне покоя при одной мысли о Гаранине."

"-Удивлён? – вполне уверенно съехидничал он. Почти так, как раньше.

Я обалдевши кивнул головой, глядя на него через толстое стекло и судорожное сжимая переговорную трубку в своих руках.

-А я вот пришёл, - усмехнулся он, так если бы это было само собой разумеющееся.

-Зря, - зло заключил я.

-Ненавидишь? – словно издевался он надо мной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Я из-за тебя семью потерял, - рычу в ответ.

Лёшка качает головой, безапелляционно улыбаясь.

-Ты её задолго до меня потерял.

И он, наверное, прав. И даже не наверное. За что я в тот момент его ненавижу ещё сильнее.

-Зачем приехал? – я уже готов послать его ко всем чертям, но какое-то внутреннее чувство протеста заставляет сидеть на месте.

-Объяснить.

Вот так вот просто. Объяснить. Его не волновало нужно мне или нет. Ему самому было важно высказаться. Даже сквозь его наркоманский мозг, Гаранину хотелось оставаться человеком и верить в то, что не такой уж он мудак.

Рассказ у него вышел странный. Витиеватый и непрямой. Во-первых, нас слушали, в огромной переговорной мы были не одни. А, во-вторых, ясность мысли уже начинала подводить его. Но то, что я сумел понять, выглядело примерно так. Младший сын очень богатых, а главное, влиятельных родителей. Быстро уставший от жизни и погоревший на вседозволенности. Когда-то ему было скучно. И его же одноклассники, такие же представители золотой молодёжи, предложили развлечься.  Развлекся, обещая себе, что только на один раз. Он же не дурак, чтобы подсаживаться. Второй и третий раз, ещё получалось себя убеждать и оправдывать. А вот дальше… Было уже банально поздно. Мир разделился на до и после. Ему ведь и раньше было скучно. Теперь же мир без кайфа оказался просто невыносим.

Лет в восемнадцать  Лёшку  спалили родители, когда его, не рассчитавшего дозу, нашли где-то на улице. Был скандал. И месяцы реабилитации. Помогло. Ровно на две неделе. Потом срыв. Опять и опять. Гаранин учился врать и изворачиваться, мотая нервы не только самому себе, но и родителям.