Не мешайте палачу

Владислав изо всех сил разыгрывал удивление и смущение, узнав, что объект, за которым он следит по заказу Ирины Вениаминовны Аслановой, является не больше не меньше как генералом ФСБ. Потом пришла очередь картины под названием «Профессиональная солидарность», или «Не могу молчать». Загвоздка была в третьем действии. По замыслу авторов спектакля оно должно было играться под лозунгом «Ты – мне, я – тебе», но тут уже многое зависело от самого Минаева. Затея могла и провалиться. Он мог не испугаться. Мог не обратиться к Стасову за содействием. Мог просто не поверить. Он мог сделать все что угодно.

К счастью, не сделал. Двадцать лет сыщицкого стажа даром не прошли, Владислав Стасов всегда славился своим умением выполнять поставленные перед ним задачи. Он был изобретателен, пластичен, виртуозен, чутко угадывал настроение собеседника и ход его мыслей, и если бы работникам уголовного розыска давали специальных «Оскаров» за артистичность, он несомненно ушел бы на пенсию лауреатом.

Но на пенсию он ушел никому не известным подполковником.

* * *Павла Сауляка «встречали» на всех вокзалах и в аэропортах. Его не должны были задерживать. Только зафиксировать прибытие и вести дальнейшее наблюдение. Генерал Минаев остался под присмотром Коли Селуянова. Стасова он теперь знал в лицо, а Коротков не рисковал светиться, ибо Минаев в любую минуту мог встретиться с Чинцовым, а рядом с Чинцовым обязательно окажется либо Яковлев, либо Обидин, которые прекрасно помнят Юру по Самаре и Уральску."

"На следующий день после встречи со Стасовым генерал посетил дом в Графском переулке. Селуянов смог определить только этаж, но на этаже находилось четыре квартиры, и в какую из них заходил Антон Андреевич, ему установить не удалось. Убедившись, что из Графского переулка Минаев отправился домой, Коля спокойно развернулся и поехал в отделение милиции муниципального округа «Алексеевский». Уже через полтора часа он знал, кто живет в этих четырех квартирах, а девочки из паспортной службы обещали помочь с фотографиями. В двух из четырех квартир жили коренные москвичи, в других двух – приезжие, но жили они в этом доме давно и уже успели хотя бы раз обновить либо паспорт, либо фотографию.

Сидя в теплом кабинете, Селуянов мужественно боролся со сном, голодом и желанием выпить. Именно в такой последовательности. Потому что больше всего ему хотелось спать. Если нельзя поспать, то хотя бы поесть. А если и этого нельзя, то налейте мне стакан, чтобы я сразу забыл и про сон, и про еду. И вообще про все. Про детей, которых бывшая жена увезла в другой город к новому мужу. Про пустую огромную квартиру, в которую не хочется возвращаться, потому что там пыль, скука и одиночество. И там никогда не пахнет вкусной едой.