Не мешайте палачу

Мало того, что уголовница, так еще и актриса. Впрочем, актрисой я стала раньше, чем загремела на нары.

– Я думал, вы частный детектив или что-то в этом роде.

– Надо же, оказывается, голодание благотворно сказывается на умственной деятельности. Вы еще о чем-то думаете. А я, черт вас возьми, Павел Сауляк, думаю только о том, как бы замылить глаза вашим преследователям и не дать им поднять на вас руку. И было бы очень неплохо, если бы вы тоже думали именно об этом, а не о моей печальной биографии. Кстати, имейте в виду, что по документам я ношу вашу фамилию.

– Зачем? Для чего это нужно?

– А вы подумайте. Раз вы такой принципиальный и не хотите есть, так хоть подумайте. Ладно, выйдите из спальни, мне нужно переодеться.

Павел вышел. Настя быстро стянула брюки и свитер, достала из шкафа колготки, мини-юбку и трикотажную майку с глубоким вырезом. Вид у нее в этом наряде был дешево-потаскушечный, но с этим придется смириться. Она достала косметичку и добавила яркости спокойному дневному макияжу.

Сауляк ничего не сказал по поводу ее внешнего вида, и Настя оценила его сдержанность. Она была сама себе противна. Герман Валерьянович был тут как тут, только они переступили порог ресторана. Вечером публика здесь была другая. Наряду с обитателями гостиницы, спустившимися просто поужинать, можно было увидеть и «крутых», и «деловых», и местных проституток – полный ресторанный набор среднего пошиба. В зале стоял ровный гул, но Настя знала, что в восемь часов начнут работать музыканты, и тогда от шума и грохота будет уже не спастись. Но ей придется это выдержать, как приходилось выдерживать два дня перед этим.

Она взяла у официантки меню и не открывая протянула Павлу.

– Сделайте заказ, будьте любезны.

– Но я не знаю ваших вкусов, – возразил он, пытаясь вернуть ей меню.

– А я не знаю ваших. Не спорьте, пожалуйста. Мне казалось, мы с вами договорились.

Официантка стояла рядом, держа наготове карандаш и блокнот, и Настя злорадно подумала, что в ее присутствии Сауляк выпендриваться не будет. Какой бы ни был у него неуступчивый и тяжелый характер, но раз он был агентом генерала-комитетчика, то должен четко представлять себе ту черту, до которой еще можно любоваться собственной сложностью и неординарностью, а после которой – уже нельзя, иначе получится во вред делу. Присутствие постороннего человека – официантки – и было этой чертой. Павел сделал заказ, почти не раздумывая, закрыл меню и отдал его официантке.

– Теперь не обессудьте, если что не так, – произнес он, когда девушка отошла. – Вам придется есть то, что принесут.

– Съем, – Настя пожала плечами. – В отличие от вас я всеядна и неприхотлива. Просто удивительно, что за два года в зоне вы сохранили равнодушие к еде.