Не дразни меня

Боже мой, как приятно разговаривать с людьми! Даже несмотря на то, что в этом зале незримо присутствуют как минимум трое из охраны Литовского, я чувствую себя несказанно счастливой и свободной.

Адам разрешил мне выезжать в город. Я очень-очень сильно просила и вот - за последние две недели это уже третье подобное мероприятие.

- В гардеробной теплый пол будет? - спрашиваю, отпив капучино из чашки.

- Конечно! - всплескивает руками Ксения, заказчица, - Гардеробная это святая святых любой женщины.

Её муж, чуть подкатив глаза, всё же согласно кивает. Я делаю соответствующую пометку и вношу в таблицу все важные моменты, которые нужно будет учесть при работе с проектом.

Вскоре они, попрощавшись уходят, а я, отложив планшет и блокнот, не торопясь, допиваю свой кофе.

Мои сопровождающие терпеливо ждут, и как только я поднимаюсь со стула, встают и синхронно двигаются со мной на выход.

Раздражает?... Нет.

За годы жизни заграницей я привыкла принадлежать только самой себе, но большая часть сознательной жизни все же прошла под охраной соответствующих служб.

Поэтому адаптировалась я быстро.

- Домой, Ярослава Евгеньевна?

- Заедем в супермаркет, мальчики?

«Мальчики» с каменными выражениями на лицах усаживают меня, распределяются сами по двум квадратным внедорожникам и везут меня в магазин за продуктами. Хочу мужу ужин приготовить.

Я умею готовить базовые блюда, но недавно подписалась на популярный кулинарный блог, и сегодня планирую порадовать Литовского нежной телятиной под апельсиново-горчичным соусом.

Взбудораженность и предвкушение заставляют ерзать по сидению.

Я не видела его три дня, потому что у них с братом дела в области.

- В какой супермаркет едем, Ярослава Евгеньевна? - спрашивают меня с переднего сидения.

Я произношу название и вынимаю из сумки звонящий телефон. На том конце провода мама. В прошлый раз она жаловалась мне на холодность и безразличие отца.

- Привет, - говорю негромко в трубку.

Я не знаю, прослушиваются ли мои разговоры до сих пор или нет - Адам не дал однозначного ответа.

- Здравствуй, дочка! - горестно вздыхает она, и мое настроение меняет цвет с ярко-розового на блеклый серый, - Как твои дела? Всё хорошо?

- Да, хорошо, мам. А у тебя? - интересуюсь осторожно.

- Ну, хоть у тебя все хорошо. Я за тебя так рада, - проговаривает без особого энтузиазма.

Повернув голову к окну, я бездумно гляжу на проплывающий мимо городской пейзаж.

- У вас что-то случилось?

- Все по старому. Твой отец пьет третий день.

- С ним ведь уже такое случалось?

- Случалось, да, - усмехается горько, - Когда его склады жгли и Марата убили.

Шевельнувшееся в груди чувство вины давит на легкие. Я так устала от него!

- Что на этот раз?

- Они никак не успокоятся, Яра.

- Кто?... Литовские? - уточняю, перехватив направленный на меня взгляд Андрея.