Не ломайся, девочка! (СИ)

В-третьих, будешь мыть за собой ванну и раковину, опускать стульчак! В-четвертых, грязной посуде не место в раковине. Поел — помой посуду и поставь ее аккуратно…

— Бляха-муха. А ты, случайно, не дочь прапорщика?! — восклицает Тихон.

— Я не закончила.

— Трындец!

— Еще очень важно. Крайне важно… Пьянки здесь не устраивать. Женщин не водить!

— Это прям жестоко. Про женщин… это вообще жестко, Глаша!

Тихон поднимается и подходит к рабочему столу, опершись на него бедром.

— Мне женщины нужны. Я мужик здоровый. С потребностями. Да ты, наверное, заметила…

Краснею до кончиков ушей и нечаянно отрезаю шмат картофелины, слишком кривой и толстый.

— Неважно. Женщин и всяких грязных делишек здесь быть не должно.

И еще мне нужно купить ширму. Отгородиться. Комната-то одна… Как я сегодня спать буду?! С этим… в одной комнате.

— Ограничений много. Как в армии. Женщин приводить нельзя. Нет, пожалуй, как в монастыре.

— Если что-то не нравится, ты всегда можешь съехать, — добавляю.

Исполняю вид уверенной в себе девушки, а сама чуть в трусы… не того… Спина мокрая от пота стала под халатиком. Ведь может случиться все, что угодно! Вплоть до самого дурного…

Наверно, я буду спать с ножом под подушкой. На всякий случай.

Да я вообще спать не буду!

Боже, а ведь это идея… Перевестись в ночную смену. Наверняка он днем работает. Видеться почти не будем…

Ловлю себя на мысли, что снова ищу пути отступления.

— Что ж, если женщин водить приводить нельзя, остается только одно, — вновь подает голос Тихон. — Завести женщину здесь. У тебя кто-то есть, Глаша?

Наш парень времени зря не теряет... Смотреть будем? :)

Глава 3

Глава 3

Тихон

От моего вопроса малыха напрягается дико, бровки стремятся к переносице. Она бросает на меня хмурый взгляд из-под насупленных бровей.

Хоть убей, но смотрится это забавно! Воробьишка, пытающийся выглядеть соколом.

— Есть, Тихон, — обрубает. — Эту тему мы не обсуждаем.

И снова начинает рубить картоху, но уже не так аккуратно, как раньше.

— Почему бы и не обсудить. Спрашивай, я к разговорам открыт.

— Мне не интересно!

Глаша ставит сковороду на огонь и начинает метать картоху в раскаленное масло, действуя быстро, подсаливает, накрывает крышкой. И для того, чтобы вымыть доску и нож, обходит меня по большой дуге.

Косится напряженно, пухлые губки поджаты.

Мдаааа… Дела.

Так-то я привык, чтобы девчонки ко мне липли, а не видели во мне врага народа. На зону девочки аховые слетались, никто их насильго не тянул. На редких свиданках так кричали, что потом весь лагерь завистливо провожал их глазами.

Как раз пока я решаю дилемму, как наладить общение с мелкой, но симпатичной соседкой и тактично подкатить шары, одна такая длинноногая сосочка пишет:

«Коть, когда увидимся? Не могу без тебя, скучаю…»

Ира, кажется.