Не ломайся, девочка! (СИ)

— Малышка, ты же понимала, что я не буду просто так хату снимать на целый месяц. Столько сил и денег потратил. Ради тебя, красивая, стараюсь, между прочим. Давай, просто расслабься, я все сам сделаю.

Диван подо мной пружинит мягко, внутри все бурлит и неожиданно выкатывает рвотным рефлексом.

Михаил отскакивает. Роллы и апельсиновый сок с горчинкой просятся выйти…

— Ты… Блин… Твою мать… Уделала меня. Фак!

Я с трудом поднимаюсь.

— Мне надо в ванную. Срочно…

С трудом иду, меня качает.

— Плохо. Мне плохо… Очень плохо…

Спотыкаюсь на ровном полу, едва не влепившись лбом в косяк. Михаил все же подхватывает. Обеспокоенное лицо мужчины качается надо мной как блин.

— Так не должно быть… — движутся губы. Кажутся мясистыми. Слишком красными. — Давай. Пусть протошнит тебя. Живее. Давай… Два пальца в рот и…

Теперь он сам меня толкает в сторону ванной.

От его касаний только хуже становится. Собрав все силы, отталкиваю его. Он, кажется хватается за меня. Или отталкивает.

Наверное, отталкивает.

Вспышка перед глазами ослепляет, и свет гаснет.

АЙРИН ЛАКС - НЕ ЛОМАЙСЯ, ДЕВОЧКА!

Глава 18

Глава 18

Аглая

По слуху бьет требовательный телефонный звонок.

Узнаю свой телефон, с трудом глаза разлепляю.

Зрение вспыхивает и отключается, как неисправная мигающая лампочка.

Дальнейшие действия смазанные какие-то.

Михаил суетится, пытается что-то сделать, то поднимает, то вытирает, по квартире мечется.

Вижу, что он что-то собирает.

Вытирает тряпкой?

Потом снова бросается ко мне. Нет, от меня.

Мечется. Как перепуганное животное.

Самое паршивое, что я все понимаю.

Не всегда. Но урывками, когда картинка ясной становится, понимаю, что Михаил суетится и сметает со стола еду, напитки, бокалы.

Все в мусорный пакет.

Снова от меня.

Бросает взгляд, говорит что-то.

Вижу, как движутся его губы. В глазах — страх.

Потом опять накрывает липкой волной.

Отключаюсь.

Прихожу в себя.

Уже на пороге ванной. Ползла, что ли?

Телефон звонит, не замолкая.

Поворачиваю голову на звук, он упал на пол.

Лицо липкое, мокрое. Мне дурно.

В квартире тихо. Никого, кроме меня. Михаил убежал!

И ведь никто… никто меня искать не станет.

Надо добраться до телефона. Не хочу умирать в луже собственной рвоты. Не хочу…

С трудом ползу, распластываясь после каждого малейшего движения.

Сил почти не остается. Кончиками пальцев подтягиваю к себе телефон.

Нужно набрать скорую.

Снова кто-то звонит, смахиваю пальцем.

Сиплю изо всех сил."

"— Скорую. Кузнецова, дом семнадцать.

Язык немеет, голос вот-вот прервется новым позывом. Из последних сил выдавливаю:

— Квартира семьдесят…

Нет, не могу больше, снова проваливаюсь в колодец.

***

Спустя время

Перед глазами — степной ковыль. Наверное, я точно… уже умерла.

Вроде все сходится — чисто, светло, опрятно.