Не ломайся, девочка! (СИ)

Кайф… Кайф, как она сладко и чисто пахнет. Чуть-чуть запах заведения прилип к ее коже. Плюс чужие взгляды. Уверен, на нее пялились! Пялились другие мужчины, думаю ревниво. Сам же себя успокаиваю: пялиться они могут сколько угодно, но пялить Малыху буду только я. Только я один!

Никого не подпущу к ней и на пушечный выстрел!

Моя девочка, ох, сладкая…

За спиной Глаши кровать. Подталкиваю ее к ней и не даю упасть, придерживаю. Глаша цепляется за мои плечи, льнет, пытается раздеть меня в ответ. Я уже основательно потрепан ее, раздерган!

Опускаюсь ниже, быстро пробегая поцелуями до живота, цепляю зубами резинку трусиков, стягиваю их.

Сгораю от нетерпения, но делаю это медленно.

Медленно тяну трусики зубами.

Мучительно медленно для нас обоих.

Передо мной открывается роскошный вид, я и на запах чувствую, какая она влажная и готовая для меня.

Глаша ерзает и наблюдает, привстав на локтях.

Смотрит. Взгляд как у пьяненькой, смущена до полыхающих щечек, но… наблюдает за мной с удовольствием.

продолжение после арта

Наконец, трусики сняты. Набрасываюсь поцелуями на ее ножки, эти круглые колени с ума сводят. Покрываю их поцелуями, согнув ноги в коленях.

Потом — дальше, глубже, выше по бедрам…

Она мечется и дрожит, влаги много. Губы скользят по ее смазке, отпечатавшейся даже на внутренней стороне бедра.

— Да сделай ты уже наконец… — требует шепотом и тянет меня за волосы на себя.

Уткнувишсь носом в лобок, жадно хватаю влажный запах. На губах — слюна от ее вкуса. Трогаю нижней губой чувствительную плоть, едва задевая.

— Ммм… — толкает бедра вверх. — Тихон, я тебя сейчас убью.

— Скорее, трахнешь мой рот своей девочкой. Дикая, голодная… Амазонка просто! — шепчу.

Ох да… Такая Глаша, Глаша-воительница мне нравится. Похитительница моих мыслей и королева моему члену… Без нее я никто, как человек. Никем бы и остался.

Но есть шанс стать лучше и достойнее. Щедрый шанс, подаренный ею в момент, когда я даже сам в себя не верил.

Она подарила мне дочь, подарила смысл, стимул, силы держаться…

Щедрая моя, ох… Какая… И как щедро пускает соки от нашего контакта.

— Да… Да, я тебя сейчас насиловать буду. Буду… —грозится и растекается в глубоком стоне. — Ааааах. Тихооооон…

Звучит громко и протяжно, когда я беру в рот большой тугой комочек разгоряченного клитора.

Сосу и глажу пальцами ниже.

Я разминаю влажные лепестки возле входа. Тянет вставить ей хорошенько, но сначала хочу, чтобы кончила. Кончила мне на язык, в рот, а потом, содрогаясь от оргазма, приняла меня всего. До яиц!

Аааа…

Пальцы терзают плоть, отзывчивую на касания. Глаша ерзает и двигает бедрами, подмахивая от нетерпения.

Боже, да… Да, она меня хочет! Хочет, моя Малыха!

Я готов от умиления взлететь в небеса и сгореть от желания.