( Не) Любимая жена (СИ)

Твоя служанка пойдёт дешевле, она уже не так молода, хоть и здорова. Так что? У тебя есть двести тысяч сентим, госпожа? – с иронией протянул разбойник и улыбнулся уголками губ.

- Она герцогиня, её будут искать! – влезла так не вовремя подруга дней моих суровых.

- Молчи, Тарика! – рыкнула в сторону и снова посмотрела на мужчину. Этот мерзавец улыбнулся шире.

- Сумма возрастает с каждой минутой. Триста тысяч.

- Сукин сын! – процедила сквозь зубы и плюнула ему в лицо.

Разбойник рыкнул, перехватил голову за волосы на затылке и впился в губы болезненным поцелуем. Я била его по плечам и отталкивала. Прикусив нижнюю губу до крови, он так же резко отпустил меня и слизал со своих губ мою кровь.

- Я куплю тебя сам, дикарка! – пообещал он очень тихо и, выпрямившись, отошёл.

Стёрла ладонью кровь и слюни с губ и отбила руку здоровяка, когда он попытался вытряхнуть меня из кресла. Меня всё же вытащили за подмышки и усадили на траву возле костра. Нам с Тарикой вручили тарелки с жареным мясом и разошлись по периметру осматриваться.

- Ты говорила, продажа женщин незаконна? – прошептала я, вгрызаясь в мягкое мясо. – Когда нас повезут на аукцион, нужно устроить шумиху, кричать и звать на помощь. Возможно, нагааты вмешаются и спасут, как думаешь?

- Можно попробовать, – кивнула Тарика."

"До самого вечера мы сидели у опушки каменного леса, разбойники не обращали на нас внимания и ходили по границам, прислушиваясь к шорохам и звукам. Я устала сидеть в одной позе и плюхнулась на спину. Хотелось кричать от несправедливости. Убежать от одних мучителей и попасть к другим. Где же я так согрешила-то? Да, бабушек не переводила через дорогу, кошек не подбирала. Но ведь и дурного не делала!

На закате вернулся главарь на машине. Он кинул в нашу сторону два платья и приказал одеваться. Отказалась и получила обещание, что он меня прилюдно разденет и сам оденет, если я не потороплюсь. Не стала искушать судьбу. Тарика помогла надеть это розовое безумие. Платье было вульгарным: длинное, но с разрезом до самого бедра, на лямочках, и лиф почти ничего не скрывал. Мне стало зябко в этом наряде, помощница накинула на плечи пледик, чтобы я не замёрзла раньше времени. У моей помощницы наряд был более скромный, тоже на лямках, но всё закрыто и скромно. Что за несправедливость!

- Сажай её в машину, коляску сожги, – приказал главарь.

- Нет! – воскликнула я, цепляясь за свой транспорт. Но кресло выдернули из рук и бросили на разгорающийся костёр. А меня подхватили на руки и усадили на скамью авто. Я сцепила зубы, сжала кулаки до кровавых отметин от ногтей. И приказала себе не плакать. Не давать повода. Быть сильной.

Тарику проводили к машине и посадили рядом. Напротив нас сел главарь.