Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Сил и воли на то, чтобы отстраниться или хотя бы выдернуть из его хватки ладонь, у меня не хватало. Возможно, я этого даже и не хотела, втайне от себя ожидая, что он повторит…

Даже не представляла, что кожа там могла быть настолько чувствительной к чужому прикосновению. Или это просто сейчас всё ощущалось слишком ярко, слишком отчётливо.

— Тогда мне тоже жаль, — глухо отозвался он, не поднимая головы. — Мне жаль, что мы так много друг от друга скрывали.

Скрывали…

Моё сердце невольно сжалось от этих слов.

В воспоминаниях тут же всплыла хищно скалящаяся Марина. И все её слова — горькие, страшные, ядовитые.

Он об этом хотел поговорить?

Наконец-то во всём признаться? Подтвердить слова Игнатьевой — своей давней подруги, бывшей девушки и… нынешней любовницы?

Раз уж у нас вечер таких неожиданных откровений, то самое время действительно расставить всё по местам.

Может, ещё и поэтому он был так сговорчив.

Сердце забилось быстрее.

Ну конечно. Это всё потому что он, должно быть, для себя всё решил. Пришёл к собственным окончательным выводам, примирился с действительностью и готов двинуться дальше.

А для этого необходимо покончить со всем нынешним, расставить все точки над «i», отпустить проработанную ситуацию, или как там принято изъясняться на приёмах у современных психологов…

И я с ужасом осознала, что не готова это услышать.

Должна буду, но не готова.

Гроза больше не пугала зарницами и отдалённым громом за горизонтом, она неслась на меня с ужасающей скоростью. Гроза, после которой ничего не останется, только собирать себя по кускам и двигаться дальше.

— Видимо, — протолкнула я, пытаясь прочистить пересохшее горло, — видимо, самое время поговорить о том, что скрывалось.

Я будто в пропасть добровольно шагала. И знала же, что за обрывом только страшный полёт вниз, на самые камни, а шаг замедлить уже не могла.

— Видимо, — отозвался Герман. — Видимо, самое время. И я хочу, чтобы ты была со мной совершенно честна.

Глава 52

Я?

А при чём же здесь моя честность?..

Но я не стала задавать никаких вопросов.

— Герман, я всегда с тобой честна. Вот только какой в моей честности толк, если ты всё равно мне не веришь?

— Честность и нечестность может принимать разные формы. Досадно, что мне пришлось пройти через настоящий ад, чтобы окончательно это понять.

А вот я до сих пор не понимала.

— Извини, но не уверена, что мне тут хоть что-нибудь ясно.

— Нечестность — это необязательно ложь. Это ещё и отказ говорить правду.

Внутри меня что-то тоненько тренькнуло, будто его слова невольно задели потайную струну.

Да, я ему не врала, но и всей правды не говорила. Это касалось и корпоратива, и недавних событий. Тут он был полностью прав. Но и молчала ведь я совсем не потому, что мне это нравилось.