Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Завибрировавший телефон почти заставил его вздрогнуть.

Да неужели? Нерадивая подчинённая вспомнила вдруг, что у неё в этой компании есть обязанности?

Герман невольно бросил взгляд на циферблат настенных часов — пятьдесят минут опоздания. Игнатьева сама себя перещеголяла.

После схватил наконец телефон и на несколько долгих секунд подзавис.

Звонила совсем не Марина.

Невероятно, но факт — звонила супруга.

Сама. По собственной воле.

Вряд ли в сложившихся обстоятельствах это могло считаться хорошим знаком.

Не теряя больше драгоценных мгновений, Герман нажал на кнопку ответа:

— Лиля?

— Привет, — тихое, почти нерешительное. — Не отвлекаю?

Её голос подрагивал, но он пока не мог понять, от чего.

— Привет, — он кашлянул, ощущая странный дискомфорт от необходимости примериваться, что говорить, будто ходил по очень тонкому льду. — Нет, не отвлекаешь. Что-то случилось?

— Ещё не знаю, — тихо отозвалась она. — У тебя найдётся свободная минута? Мы можем поговорить?

Глава 45

— Поговорить? — он даже на секунду подзавис от неожиданности. — Да, само собой Конечно.

Лилин голос звучал настороженно, чуть нервозно и вместе с тем будто бы очень устало.

Или он просто всё это себе надумал, потому что сейчас уже ни в чём не был уверен и не всегда мог верить своим собственным суждениям и ощущениям.

Но одного Герман отрицать, конечно, не мог — внезапная потребность жены поговорить с ним порадовала его даже больше, чем он мог предположить. Оказывается, сейчас ему было даже не особенно важно, о чём мог пойти разговор. Уже сам факт её желания пойти на контакт значил для него очень многое.

— Это… наверное, это прозвучит совершенно по-идиотски, но я всё-таки должна спросить. Должна была спросить ещё вчера. Но вчера не решилась.

Герман вспомнил их вчерашний неловкий обмен репликами в авто, но скорее винил себя в том, что полноценного диалога у них так и не вышло.

— Говори, Лиля. Я тебя внимательно слушаю.

— У нас… мы… — она мучительно долго подыскивала слова. Значит, ему это всё-таки не показалось. Лиля очень нервничала, и сейчас это становилось очевидным.

Он очень хотел как-то её успокоить, как-то донести до неё, что ей нечего бояться. Что она может спрашивать у него что угодно. Но язык словно к нёбу прирос. Он только теперь начинал понимать, что попросту не умел вот так выстраивать диалог. То, чего не хватало ему в общении с родными, он и сам не мог дать — слов ободрения и поддержки.

Он всегда мог доказать это делом, отношением, но проговорить это…

— Лиля…

— М? — она на время бросила безуспешные попытки перейти к главному и, кажется, даже обрадовалась, что он перехватил инициативу.

— Если ты переживаешь, что я могу как-то… резко отреагировать, — он перевёл дыхание, — то не нужно.