Не красавица

И наверное, мне было бы проще, если бы это был не Дан, а кто-то другой. Менее красивый, образованный и успешный… Тогда не приходилось бы так усиленно думать, что его планка настолько высока. Господи, как-то неожиданно всё навалилось…

— Наверное, пойду полежу, — говорю я, отодвигая от себя нетронутую чашку с чаем. — Надо поспать.

— Тань… — тихо окликает Василина в дверях. — Ты достойна того, чтобы любить тебя такой, какая ты есть.

Я киваю. Просто так, из вежливости. Эти слова почему-то не способны проникнуть под кожу и оживить внутренности своим теплом. Для меня они —пустой звук, обычная высокопарная фраза. Я проматываю её в голове, пока иду по коридору к своей спальне и когда, поджав под себя ноги, прямо в одежде ложусь на кровать. Ничего. Совсем. У меня не получается в неё поверить.

18

Просыпаюсь я даже раньше будильника, несмотря на то что уснула непривычно поздно — за полночь. Вечер, проведённый дома, стал для меня сладостным и мучительным одновременно. Сладостным — из-за воспоминаний о каждой секунде прошедшей ночи, и мучительным — от тотального осознания, что утром я повела себя как полная дура.

За несколько часов без сна я успела проанализировать каждый свой жест, каждую сказанную фразу и обдумать, что могла бы поменять. Всё. Поменять нужно было всё. Не прятать глаза, когда Дан задавал вопросы, разрешить ему помочь с молнией на платье и точно не отказываться от совместного завтрака. Что он подумал обо мне? Что я та, кто за минусом пары бокалов превращается в странное бормочущее существо, не способное к нормальному диалогу?

Вася ещё спит, поэтому я перемещаюсь по кухне беззвучно: делаю себе кофе и готовлю кашу. Кстати, каши у меня отлично получаются, особенно овсяная. Я покупаю настоящий геркулес, который варю на молоке, и добавляю к нему орехи, сливочное масло, мёд и цукаты. Могла бы приготовить такую для Дана, если бы не повела себя как запаниковавшая идиотка и не сбежала из его квартиры, едва открыла глаза. Ладно… Что уж теперь.

— Давай помогу, — слышится за моей спиной, когда я, стоя перед зеркалом, не слишком успешно пытаюсь подправить форму бровей.

Благодарно улыбаюсь отражению заспанной Василины и с облегчением вручаю ей косметичку. Может быть, стоит поискать какие-нибудь экспресс-курсы по макияжу? Она всё чаще ночует у Карима, и, кажется, скоро приводить в порядок моё лицо будет некому.

— Реснички подкрасим? — ласково интересуется она, заглядывая мне в глаза.

Видимо, вчера я вела себя не совсем адекватно, если уж Василина со мной осторожничает. В любой другой раз она не спрашивала бы — просто сделала. Это же Вася.

Я киваю, и пока она, приоткрыв рот, старательно прочёсывает мои ресницы кисточкой, решаю извиниться.

— Прости за вчерашнее, ладно? Не знаю, что на меня нашло.