Не красавица

Их больше, и они куда откровеннее, грубее… Не только его, но и мои. Внутри просыпается что-то до полусмерти голодное, первобытное, безудержное. Хочется надавливать сильнее, захватывать больше тела, чтобы достучаться, оставить след.

Следом слышится звук рвущейся фольги, он сменяется давлением, отзывающимся трепетным содроганием.

— Подожди, пожалуйста, — шепчу я, придержав Дана за плечи.

Его глаза мерцают из-под упавших на лоб волос, дыхание сбилось.

— Есть пожелания?

— У меня не слишком много опыта.

Ответ я угадываю по движению его ресниц и изменившемуся тембру голоса.

— Я услышал тебя.

Так Дан обещает, что будет осторожнее.

Всё произойдет через каких-то пару секунд, и я, как добровольно приговоренный к смерти, с отчаянной торопливостью озвучиваю своё последнее желание:

— Поцелуй меня… Пожалуйста.

Шершавость щетины и влажный напор рта глушат последующий взрыв в теле. Дрожь, шаровой молнией пронёсшаяся по позвоночнику, заставляет меня выгнуться дугой и до ломоты поджать ступни. В глазах становится мутно и влажно.

На этом всё застывает. Словно фильм вдруг поставили на паузу.

— Немного опыта — это сколько? — слышу я прерывистый голос Дана.

Это ведь было моё право — не говорить? Я ничего не жду в ответ. И кстати, жуткой боли, о которой писали на форумах, нет.

Мне приходится поморгать, чтобы воссоздать чёткую картину лица надо мной. Расширенные зрачки Дана полностью уничтожили золото, сквозь приоткрытые губы пружинят рваные вздохи.

— Всё в порядке… — С трудом удаётся сделать голос различимым. — Со мной всё нормально…

— Ты… — Дан приподнимает брови и опускает взгляд вниз, но я так сильно кручу головой, что ему приходится вновь посмотреть на меня.

— Всё нормально… Со мной всё хорошо… — повторяю я и в доказательство тянусь к его губам.

На короткое мгновение чувствую сопротивление. Кажется, будто Дан что-то хочет сказать, но потом, словно передумав, отвечает на поцелуй. Он набирает силу, расцветая с каждой секундой, и вместе с ним возобновляются движения. Глубокие, ритмичные, осторожные. Накал, поставленный на паузу, постепенно оживает вместе с нарастающим поскрипыванием кровати, нашими вздохами, вновь сплетающимися в унисон, и влажным скольжением губ.

По щекам продолжают катиться редкие слёзы, которые Дан то и дело бережно стирает ладонью. А мне хочется улыбаться. Вот и всё. Ноющую боль можно потерпеть. Слёзы текут от ощущения безграничного счастья. Я перешла рубеж. Полноценно вступила в клуб, в который давно отчаялась попасть. Я настоящая женщина. Сейчас — точно в лучшем смысле этого слова.

15

— Можно я схожу у тебя в душ? — спрашиваю, не осмеливаясь повернуть голову в сторону Дана, лежащего рядом.

Это первые слова, которые я смогла выговорить после того, как всё закончилось.