Не красавица

К чему портить так хорошо начавшееся утро?

— Кофемашину я не стала трогать, чтобы ненароком не сломать что-нибудь, — поясняю, ставя на стол тарелку с сырниками. — Но если ты покажешь, как…

— Я сделаю. — Дан моментально встаёт и то ли ненароком, то ли специально касается моей талии. — Вряд ли ты бы смогла её сломать, зато у меня появилась возможность с минимальными усилиями приобщиться к твоей кулинарной славе.

Тихо посмеиваясь, я украдкой дую за воротник свитера. В квартире тепло, и плюс от готовки стало жарко.

— Может быть, дать тебе мою рубашку? — спрашивает Дан сквозь жужжание включившейся кофемашины,заставляя в очередной раз удивиться его способности слышать мои мысли.

— Нет, спасибо, — как можно непринуждённее улыбаюсь я. — У меня всё нормально.

— Жаль. Такая киношная зарисовка пропала.

Отвернувшись, я увлечённо помешиваю омлет на дне красивой тефлоновой сковороды и не могу не думать о причинах, по которым отказалась. Мне жарко, а у Дана, без сомнения, нет недостатка в рубашках, которые в случае загрязнений сдаёт в химчистку домработница. Что у меня за дурацкая манера такая — отказываться от чужих предложений из вежливости и обязательно себе во вред?

Ответ приходит неутешительный: просто меня так научили. Не навязываться, быть удобной, не создавать лишних проблем другим. Быть незаметной и ненавязчивой — моё жизненное кредо. А сейчас вдруг думаю: и кому стало лучше от моего отказа? Дан искренне хотел помочь, а я его помощью в очередной раз пренебрегла, и в итоге сама обливаюсь пóтом. Одним словом, дурочка.

— Ты будешь омлет? — робко спрашиваю, застыв с наполненной тарелкой в руке.

— Я буду всё, что ты приготовила, — убеждённо говорит Дан, ставя на стол чашку с кофе. — И кашу, и омлет, и сырники.

Сердце ёкает почти как в тот момент, когда он коснулся губами моей макушки. Дан Андреевич Громов — талантливый бизнесмен, которого обожают цитировать экономические издания, говорит, что с удовольствием съест мою овсянку и сырники по старому рецепту моей бабушки. Ладно, пусть про удовольствие я от себя добавила, но суть-то не меняется. Интересно, как быстро эта сказка закончится?

27

«Ты случайно не влюбилась в него?» — спросила Василина, когда вечером Дан отвёз меня домой и мы с ней засели пить чай на нашей кухне.

Я отшутилась, дескать, чего глупости говоришь? Сказала, что, безусловно, симпатизирую Дану и восхищаюсь им как человеком, но до влюблённости пока далеко. Потому что любовь — это серьёзное чувство. Глубокое, связанное с душевной привязанностью и принятием всего, что есть в человеке.

И вот сейчас, стоя на офисной кухне, я смотрю, как тонкие кофейные струйки льются в кружку, и неожиданно понимаю, что соврала. И себе, и Василине.