Королева умирать не желает (СИ)

— Простите, у меня проблемы с памятью, поэтому не знаю, кто вы, — добавила я.

— Меня зовут Масан Дюранец, герцог Дюранец, ваш сосед, Ваше Величество, — сделал он шаг ко мне, протягивая ко мне руку. Я подала ему свою для поцелуя. Мужчина наклонился и слегка коснулся моих пальцев губами. Даже на секунду не задержался, а я вот не могла отвести от него взгляд.

Дело в том, что лицо мужчины было обезображено шрамами на носу, верхней губе, правой щеке и лбу. Но самый страшный шрам пересекал левый глаз мужчины, который явно был травмирован и не открывался. Получалось, что сейчас на меня смотрел лишь один светло-золотой глаз. Почти как у Фроста, только светлее, менее яркий.

Под пристальным взглядом этого мужчины мне было некомфортно, особенно если учесть, что руку мою он так и не отпустил.

— Сказала бы, что рада знакомству, но не в таких обстоятельствах, — поджала я губы. Что ещё я могла сказать?

— Понимаю, — кивнул он, — А ваши супруги в замке? В храм не пошли?

А вот это был удар под дых. Дело в том, что по правилам рядом со мной должны были быть мои мужья. Это касалось всех вне зависимости от родовитости. И я даже отправила им письмо вчера с посыльным. Только никто так и не приехал. Лишь курьер вернулся.

И хотя мне лично они здесь были не нужны, сам факт игнорирования общепринятых правил был ещё одним унижением. Что я должна в такой ситуации ответить? Только молча поджала губы.

— Простите, что задержался. Никак не мог раньше, — вдруг произнёс за его спиной появившийся Милон. А мне аж вскрикнуть захотелось: «Да ладно?» — Братья не смогли покинуть столицу: дела, — развел он руками, обошёл герцога и встал рядом со мной. Мне оставалось лишь принять тот факт, что хоть у одного моего официального мужа проснулась совесть.

— Соболезную вам, миледи, — произнёс Милон, посмотрев мне в глаза, но руку целовать и не думал. Я лишь кивнула. Герцог тоже отвесил поклон королю и мне и отошёл в сторону.

— Спасибо, что приехали, — проговорила я. Милон лишь одарил меня нечитаемым взглядом и отвернулся к людям. Ну и пусть.

Весь оставшийся вечер Милон действительно не отходил от меня. Даже за руку взял, когда тело графа водружали на кострище.

— Вы должны спеть прощальную песню, — шепнул мне вдруг Ифор из-за спины, чем просто обескуражил. Я запаниковала. Ну не читала я никаких обычаев, касающихся погребений. Все мне подсказывали или экономка, или охранники. И что делать? Точнее, что петь? Да я же в рок-группе играла подростком. Сейчас такая песня точно не уместна.

А тем временем откуда-то полилась медленная незамысловатая музыка. Мне нужно было начинать.

В итоге запела первую же всплывшую в памяти песню, подходящую под мотив.