(Не) Сокровище капитана

— Пятьсот золотых. Не стану скрывать, я отправил вестника не только вам, но и человеку, которому ваша дочь может быть дорога. Мне совершенно все равно, от кого из вас я получу эту сумму, но я должен ее получить. Думаю, не стоит вам напоминать, что пиратский корабль — не лучшее место для леди. Пока я слежу за ее безопасностью, но у капитана корабля хватает забот и без того, чтобы приглядывать за взбалмошной девицей.

Взбалмошной? На себя посмотри! Да я вела себя практически идеально, пока ты не начал меня пугать! И дразнить, провоцируя на дерзость. И целовать было вовсе не… Ох, хорошо, что я не выпалила все это вслух!

— Как только в отделение скайдорского банка на имя Генри Блада поступит пятьсот золотых, я усажу леди Беллу на корабль до Наровля и сообщу вам, в каком порту ее встречать. Надеюсь на ваше благоразумие, лорд Оливер, и желаю вам всего доброго.

Птица вспорхнула с его руки и тоже исчезла за окном. Я сглотнула горький ком. Спросила, чтобы прогнать воспоминания о доме:

— Ты обещал рассказать…

— А ты любопытна, сокровище мое? — рассмеялся Генри, снова беря мои руки в свои.

Легонько погладил тыльную сторону кисти, и мне разом расхотелось вырываться, лишь бы он и дальше так касался моих ладоней — тепло и бережно."

"— Сойка говорит о том, что человек, ее посылающий, готов до конца стоять на своем — возможно, готов даже применить силу, чтобы добиться желаемого. Я бы не удивился, если бы она стала вестником юноши. Но ты-то явно не юноша.

При этих словах он снова погладил мою руку, и в этот раз касание вовсе не выглядело невинным. Я вырвалась, отлетела так, чтобы между нами оказалась спинка стула — как будто эта жалкая преграда могла защитить меня от его поползновений!

— А… дрозд?

— Дерзость. Агрессия. Соблазн поддаться страстям, темным страстям. — Генри ухмыльнулся. — Выбирай, что тебе больше нравится, сокровище мое.

Да уж, отличный выбор.

— Впрочем, многое зависит и от отношения к адресату, — продолжал он. — Было бы странно, если бы моим вестником к Роджерсу стала горлица. Или голубь. Они куда лучше подошли бы тебе, но появилась сойка. Интересно.

— Получается, создавая вестника, нельзя скрыть свой истинный нрав или настоящее отношение к человеку?

— Не столько истинное, сколько… — Он покрутил рукой, подбирая слова. — То, что есть именно сейчас. Бывает ведь, что мы злимся на тех, кого любим, или готовы простить того, кого ненавидим. Да, от того, кто помнит, что олицетворяет птица, трудно скрыть подобные вещи. Наверное, потому в старину вестниками почти не пользовались, предпочитая гонца на лошади. Но это помнят далеко не все.