Не ищи оправданий

— Симпатичный мотивчик, — кивнул он, наблюдая, как она перебирает струны. — Что-то новенькое?

— Да, — ответила она, по-прежнему не глядя на него.

— Твоя мать накормила меня сейчас прекрасным завтраком, — сказал он. — Действительно, жизнь на острове имеет свои преимущества.

Тори криво улыбнулась.

— Яйца свежие, но мы не держим свиней, поэтому бекон куплен в супермаркете, да и хлеб тоже. Мама теперь не выпекает его дома.

Он высоко поднял светлые брови.

— Мы не в настроении с утра?

Тори почувствовала раздражение.

— Я просто говорю честно, — ответила она. — Как ты уже заметил, я занята, и если тебе больше нечего сказать...

В ответ Руперт опустился на диван рядом с ней. Тори взглянула на него — как обычно, элегантен: светло-серая рубашка заправлена в серебристо-серые брюки, на ногах черные туфли ручной работы, отполированные до ослепительного блеска. Очень подходящая для фермы одежда!

Он заметил ее критический взгляд и быстро отреагировал.

— Я научусь, — пробормотал он.

— Я не верю, что ты все еще сердишься на меня, Тори, — спокойно ответил он, совершенно не тронутый ее неприветливым отношением. — Ты провернула интрижку с американским красавчиком, и видишь, я на тебя не в обиде.

Она с яростью уставилась на него.

— Никакой интрижки я не проворачивала. Да если бы и так, ты не в обиде лишь потому, что не имеешь права обижаться.

— Я сделал тебе предложение, Тори, — напомнил он вполголоса.

— Тори? — насмешливо переспросила она. Раньше он всегда называл ее Викторией. — Может, ты и сделал мне предложение, но, помнится, я ответила тебе твердым отказом.

Он посмотрел на нее:

— Но ты тогда разозлилась на меня.

Еще бы! Приехав к нему в отель, она обнаружила там растрепанную рыжую девицу, на которой не было ничего, кроме полотенца!

— Я больше не сержусь, но ответ тот же самый: нет! — твердо произнесла она.

— Знаешь, Виктория, — нараспев начал он, — у тебя вырабатывается комплекс примадонны.

Она едва сдерживалась, чтобы не наговорить ему гадостей. Щеки вспыхнули от гнева, она не отрываясь смотрела на него.

— И вообще, — продолжал он, — ты становишься вульгарной склочной бабой!

— Да как ты смеешь!..

— А в чем дело? — продолжал он дразнить. — Не любишь правды о себе?

Да разве это правда?

— Мне нелегко говорить тебе подобные вещи, Виктория, — продолжал Руперт, кладя руку ей на спину, — но кто-то же должен был это сделать.

Он явно получал удовольствие, наблюдая за ее реакцией. Только он ошибается — она никогда не считала себя центром вселенной. Это он, Руперт, видел в этом мире только себя и запросто мог солгать, чтобы достичь своей цели!

Она криво улыбнулась:

— Неплохой ход, Руперт, ты почти убедил меня, теперь я точно знаю, что я на правильном пути. — Она холодно посмотрела ему в глаза.