Не играй с нами, девочка

Виктор же снова начал раскачиваться, толкаясь кроссовками о землю.

— Чувствуешь?

Да, определенно. Под ними было что-то шаткое.

— Если подцепить вон с той стороны, то можно найти ручку, и тогда открыть очень легко. Даже женскими руками.

Она бросила на брата непонимающий взгляд.

— Я покажу.

Он потянул ее за руку, заставляя отступить. А потом опустился на колено и расковырял землю в углу, на который указывал. Вскоре показалось металлическое кольцо.

— Вот и ручка, — кивнул брат. — А теперь легким движением руки...

И он резко потянул на себя. Посыпалась земля и мелкие камни, а в его руках оказалась крышка от люка квадратной формы. Он отбросил ее в сторону и заглянул вниз.

— Иди, посмотри.

Анна заглянул через его плечо. Лаз оказался неглубоким и узким, и с одной стороны виднелись ряды полок.

— Что это?

Он сел на землю, вытянув ноги вглубь ямы, а потом соскочил в нее.

— Тайник, Анна, — он молча начал оглядывать полки, совершенно забыв о сестре.

— И что он таит?

Виктор выдвинул с нижней полки большой деревянный ящик и показал ей.

— Тут деньги, оружие, документы, пару компра..., — он осёкся. — В общем много полезного.

— Прекрасно, — кивнула Анна, хотя еще с трудом осмысливала все это. — Наверное, на всякий случай.

— На черный день.

Он открыл другой ящик и достал оттуда пистолет.

— А ведь оставалась надежда, что ты шутишь, — протянула она.

Виктор вылез из ямы и закрыл лаз, засыпав его землей.

— Запомни это место. Мы шли по тропе на юго-восток двадцать минут, потом вышли на эту равнину. Здесь надо найти камень...

— И одиннадцать твоих гигантских шагов в обратную сторону. Я считала.

— Молодец.

— Нет. Я явно плохой человек, ведь меня наказали таким братом.

Ее неосторожная шутка заставила его задуматься. Анна заметила, как сосредоточился его взгляд, а лицо заволокла хмурая туча.

— Я хотел бы быть другим, — вдруг сказал он.

И от его сдавленного голоса стало совсем невыносимо.

— Нет, я всего лишь...

— Я знаю тебя, Анна. И я знаю, что ты права. Только это ничего не меняет. Я не могу ничего изменить, уже слишком поздно.

Она качнула головой.

— Да, сестренка. Быть может, верни все назад, я бы и сделал другой выбор. Но сейчас карта только такая, и ничего не поделать.

— Это может плохо кончиться.

К нему вернулась его глупая улыбка. И он ткнул в схрон.

— Я догадываюсь, — усмехнулся брат. — И я обещаю уворачиваться.

Она крепко обняла Виктора, уткнувшись лицом в его грудь. От того, что он все понимал и соглашался с ней, не становилось легче. С каждым годом она видела его все реже, пару раз он вообще исчезал на месяц и даже не звонил. Она боялась таких отлучек, потому что не могла ничего с собой поделать и начинала думать о самом плохом.