Не играй с нами, девочка

Черт, его слишком много, уже слишком... Она вот-вот наполнится той самой дрожью от одних его слов, неразборчивых и грубых.

Он сильнее вдавил ее в диван рукой, которой впился в лицо и не позволял пошевелиться, и его локоть уперся в ложбинку между грудей. Марк чуть приподнялся и толкнулся. И она почувствовала его в себе. Пара жестких движений, и она потеряла остатки комнаты, всё вдруг рухнуло, остался только его жар и мольба не останавливаться, которая сама сорвалась с ее губ. Неясные мутные образы, которые распаляли и заставляли яростно сцеплять пальцы и судорожно искать ртом его губы. Тело завибрировало, сжимаясь вокруг его плоти, и она нечаянно царапнула его, вздрогнув особенно пронзительно, и следом обессиленно откинулась на подушки.

Всё, как прежде.

Марк лег рядом и обнял ее, обхватив за плечи. Его губы уткнулись ей в висок, и она слышала, как успокаивается его дыхание. Как сходит волна. Она перехватила его руку и вытянула перед собой. Ее собственная рука едва доставала до его кисти и была вдвое тоньше. Сама хрупкость, пусть и обманчивая. Неудивительно, что ему потребовалось время, чтобы научиться обращаться с ней. Она развернула его руку и не спеша провела пальцами по продолговатому шраму от осколка стекла.

— На твоем теле мой страх, — сорвалось с ее губ.

Странные слова. И мысли.

— Вот за это, — шепнул он."

"Анна подняла лицо и с вопросом посмотрела на него.

— Твои жесты, чудные и сумасбродные. Когда ты хочешь сделать больно, то режешь до крови. Но, если открываешься, то без полутонов.

— Ты такой же.

— Да, малыш.

Анна затаилась в ожидании, когда он сам последует своим словам.

Что именно он «вот за это»? Любит?

— Ты знаешь, — спохватился он.

Черт, она упустила свой шанс вырвать признание, рассмеявшись его неуклюжему бегству. Он улыбнулся куда-то ей в волосы и тихонько поцеловал. Да, теперь она в его руках, и те слова из него не вытащишь и раскаленными щипцами. Полутон за скобками.

Когда пришло время подниматься, Анна подхватила смятое платье и невольно усмехнулась. Как глупо одеваться, когда они давно видят друг друга насквозь. Они обнажены и беззащитны.

— Ты вернешься, — произнесла она, припомнив даже интонацию Марка. — Ты правда был так уверен?

— Тогда нет, — он качнул головой и сел рядом, скользнув оголенным плечом по ее коже.

Стало ясно, что ей еще потребуется время, чтобы вновь привыкнуть к этим мимолетным случайным прикосновениям. Внутри каждый раз чиркала искра.

— А когда?

— Когда ты сказала мне в лицо, что любишь его. Напомнило самовнушение.

Она кивнула и отвернулась, но Марк не дал ей уйти в размышления.

— Ты не будешь думать о нем, — произнес он уверенно и безапелляционно.

Она подумала, что он уже научился читать ее мысли, что ему стоило освоить и контроль.