Не хочешь по-хорошему?

— Завтра день его рождения, — вешаю полотенце на крючок и все-таки перевожу глаза на бывшую жену. — Есть мысли, как отметить?

Она косится на дверной проем, а потом понизив голос заговорщически шепчет.

— Я думала устроить праздник в аквапарке. Либо можно сводить его на аттракционы. Не знаю, — жмет изящным плечиком, вопросительно глядя на меня. — Присоединишься?

Еще спрашивает…

— Ты не против, если я возьму на себя завтрашние хлопоты? — расправляю плечи, и Ангел прочищает горло и отводит глаза, а мне в голову совершенно внезапно приходит мысль, что она избегает смотреть на меня. Точнее, смотреть ниже моего подбородка. — Я все устрою, вам нужно будет просто прийти.

— Ладно, — удивительно быстро соглашается, а потом произносит фразу, от которой желание закатить глаза становится невыносимым. — Скажи, сколько я должна тебе за новый смеситель?

— Брось, это ни к чему…"

"— Но я настаиваю! — снова перечит, и кошачьи глаза озаряются заразительным упрямством. — Мне будет спокойнее, если мы сохраним дружеские отношения хотя бы ради Сережи, и я не хочу чувствовать себя обязанной… Пожалуйста, Арман.

Мое имя в ее устах звучит по-особенному, и если бы Ангелина не проявляла упрямство, я бы искренне наслаждался ситуацией.

— Тогда выставь мне счет за кофе, которым обещала меня напоить, — не остаюсь в долгу, и малышка сдается.

— Ладно. Спасибо… — опускает подбородок и качает головой, а потом отходит к раковине, чтобы набрать воды. — Оладьи стынут.

Подавляю улыбку и выхожу из ванной, чувствуя себя удивительно счастливым.

Малышка, мы с тобой просто молодцы.

52

Вхожу в кухню, слыша веселый смех. В нем сплетаются два голоса: грубый и низкий, и звонкий детский, и поджимаю губы, когда вижу, как мужчины поглощают мои оладьи, наперебой макая их в миску с вареньем. Их шутливая борьба выглядит так забавно, что я невольно залипаю, забыв о том, что хотела сделать.

— Мам, ну ты закончила с ванной? — Сережа произносит сбивчиво, потому что рот занят оладушкой, и я поджимаю губы и с укоризной на него смотрю.

— Когда я ем, я глух и нем, да любимый? — моя реакция однако не очень-то наводит дисциплину за столом, но Арман ловит взгляд Сережи и молча кивает, подтверждая что мама вообще-то права. — Закончила, сейчас просушу одежду и…

— Не трудись, Жора привез мне сменку, — отзывается Хасанов, а потом машинально облизывает палец перепачканный вареньем, и я сглатываю и мышцы внизу живота напрягаются. Такая реакция на его безотчетный жест пугает, и я торопливо выхожу из кухни и иду в спальню, испытывая легкое раздражение. Ну почему я не могу спокойно находиться с ним рядом? Обязательно надо глазеть и таять от мыслей? Дура!

Хотя у меня просто давно мужика не было, как сказала бы моя горе-подруга.