Не хочешь по-хорошему?

— Держи, это все, что есть… — протягиваю ему желтый халат и черная бровь скептически изгибается. — Он огромный, Татьяна Петровна дарила в прошлом году. Надень, а я посушу твою одежду утюгом.

Арман принимает из моих рук махровую ткань и, положив на кровать, стягивает с плеч мокрую футболку. Его кожа тронута загаром, и я запинаюсь на вдохе, когда носа касается аромат морского бриза и кедра. Он такой явный и отчетливый, что хочется прикрыть глаза и дышать им, пока не пропитаюсь насквозь, но ледяная ткань футболки опускается на мои ладони и это мигом отрезвляет.

— Я попрошу Жору привезти мне вещи, не трудись сушить, — стягивает джинсы, оставаясь в черных боксерах, и я стыдливо отвожу взгляд и сглатываю, слыша короткий смешок. — Я голоден…

— Что? — вздрагиваю, поворачиваясь к Арману, и смущенно моргаю пытаясь понять о чем он.

— Кусок в горло не лез с утра, может, закажем еду? Скажи что предпочитаешь, Жора все устроит.

А…он об этом.

Я тоже не могла заставить себя поесть с утра, мысли о встрече не давали покоя, и я осознаю, что тоже безумно проголодалась.

Арман поднимает с кровати халат и, расправив, отводит на вытянутых руках, прикидывая размер.

— Я… — залипаю, глядя как он толкает руки в рукава и едва не улыбаюсь безумно притягательному зрелищу. Халат едва на нем сходится, мощный торс бугрящийся мышцами скрывается за желтой махровой тканью, и Арман затягивает пояс на узкой талии, переводя на меня вопросительный взгляд. Ах, да. Он же ждет ответ. — Сама что-нибудь приготовлю. Ты пока можешь посмотреть фотографии.

Приседаю, достаю из тумбочки стопку альбомов и выпрямляюсь, вкладывая их в руки бывшему мужу.

— Я буду на кухне, ты можешь расположиться в гостиной, если будет удобно.

Хасанов несколько секунд изучает мое лицо, а потом накрывает альбомы второй рукой и выходит из спальни, а я подавляю желание закрыть за ним дверь и сделала глубокий вдох, чтобы унять скачущий пульс.

Все-таки находиться рядом с этим мужчиной и не сгорать на медленном огне невозможно.

49"

"Альбомы оттягивают руку и жгут ладонь, но вместо того чтобы рассмотреть все фото, я откладываю их и иду в детскую. Не то чтобы мне не хочется узнать, как рос мой сын, но где-то внутри зреет опасение, что я не смогу смотреть эти альбомы в такой обстановке. Только один, только в тишине кабинета. Чтобы никто не видел и не мешал. Это слишком личное…

Сережа включил мультики и сейчас роется в большом мешке с игрушками, доставая мотоциклы. Чувствую себя странно: внутри пусто, и в то же время давит, будто там появляется что-то, чего раньше не было. Я даже не знал, что пацан будет так спокойно себя чувствовать, боялся, что придется долго и сложно налаживать взаимоотношения через Лину, но видимо в этот раз судьба решила пойти мне навстречу.