Не хочешь по-хорошему?

Чем займемся сегодня?

Хватаюсь за ручку, она жжет руку и я отдергиваю кисть, когда заглянув в квартиру вижу стоящую на коленях Ангелину а рядом с ней пацаненка лет семи.

— Арман… — с ее лица сходит вся краска, Ангелина оседает на пол, а глаза наполняются слезами так быстро, что мне становится дурно и начинает тошнить.

— Мама, ты чего? — пацан растерян, он хватает Лину за руку и пытается поднять, а я понимаю, что внутри в том месте где должно быть сердце с каждым его ударом разверзается пустота… — …вставай.

Не двигаюсь, пытаюсь сморгнуть это ощущение качающихся стен, встряхиваю головой и снова смотрю на них.

Мама…

Карие глаза, темные почти черные волосы…

— Любимый, иди в свою комнату…

Парень упрямо хватается за нее и не отходит, а я диким усилием воли заставляю себя сделать шаг и закрываю за собой дверь квартиры.

Мама…

Ангелина загнанным зверьком смотрит на меня и не шевелится. Парень тоже замер и я замечаю в его глазах не только страх, но и хорошо скрытый интерес…Опускаюсь на корточки подавляя эту гребаную дрожь в теле и руках и борясь с желанием бросить убийственный взгляд в сторону Ангелины сосредотачиваюсь на парнишке.

— Привет, — протягиваю руку, а в голове все еще звучит его тонкий голосок. Мама… — Я Арман, а как зовут тебя?

Ангелина замерла и не дышит, и как только ее сын протягивает мне маленькую ручку, вздрагивает и до побеления закусывает губу.

— Здравствуйте. А я Сережа.

Сережа.

Его рука легкая и теплая. Рукопожатие слабое, и где-то на задворках мелькает мысль, что надо будет научить его жать руку по-мужски.

— Сережа, ты не против если мы с твоей мамой перекинемся парой слов, а ты пока беги, поиграй у себя, — этот гребаный спокойно-заискивающий тон нихрена не отражает того пиздеца что творится сейчас внутри. Горло стянуто узлом, внутри бухает пустота, а в висках стучит и одна только мысль на повторе.

Эта сука молчала.

Молчала!

— Ладно, только не долго… — Сережа разворачивается и уходит, а я до самого последнего момента смотрю ему в след, потому что боюсь что повернусь к Лине и просто нахуй убью эту суку.

36

— Арман… — шепчу, но голос подводит и сходит на нет. Сережа скрылся за дверью, и бывший муж переводит на меня пустой взгляд и страх сковывает нутро. Таким черным и безэмоциональным он не был никогда. Даже в тот момент, когда Хасанов угрожал мне в ангаре, его глаза полыхали яростью, но никак ни пустотой. — Не надо…

Прошу, молю его, вцепляюсь в рукав его куртки, но эмоций ноль.

— Не делай…

— Молчи.

Обрубает и схватив меня за руку вволакивает в подъезд и швыряет о закрытую дверь спиной. Позволяю. Вообще не обращаю внимания на его грубость, только сердце колотится как в припадке, а внутренности стянуты узлом.