Не хочешь по-хорошему?

— Мы с Андреем любим тут позависать, земля вокруг выкуплена и озеро наше, так что никто не тревожит. Идеальное место, — мечтательно выдыхает, и я снова улыбаюсь.

26

— Ну что вы тут, долго? — со стороны забора доносятся голоса мужчин, и я вижу, как Андрей и Арман шагают по тропинке к пляжу, и все расслабление как рукой снимает. Встаю на песчаное дно и ловлю безмятежный взгляд Светы. Она поворачивается и кричит в ответ мужу.

— А вы заждались? А полотенца для нас несете? — она переводит взгляд на ношу в руках мужа и снова кричит. — Или рискнете к нам присоединиться?

Орлов с Хасановым переглядываются и останавливаются у кромки воды.

— Там водка стынет, мы после искупаемся, — Андрей кивает в сторону дома и Света вздыхает и поворачивается ко мне.

— Пойдем, пока шашлык еще не остыл. Они правы, искупаться мы и ночью успеем.

Ночью?

Вскидываю брови, и Света заговорщически улыбается и цепляет меня за руку.

Она — это что-то с чем-то!

Выходим на берег, и дрожь накрывает. Света падает в объятия мужу, а я выхватываю из рук Армана полотенце и пытаюсь в него укутаться, но руки дрожат, и Хасанов забирает его у меня легко расправив набрасывает на мои плечи."

"— Замерзла? — голос звучит тихо, а легкая хрипотца в нем заставляет мой пульс снова ошибиться. Арман цепляет края полотенца и притягивает меня им как арканом беря в плен своих сильных горячих рук. Только вот я уже протрезвела и мне почти стыдно за те переглядки, ведь разум-то вернулся на родину. — Дрожишь вся…

— Все нормально, — кошусь в сторону Орловых, и вдруг понимаю, что эти двое сбежали. Просто кинули меня тут наедине с Хасановым, вот предатели! — Пойдем, по дороге согреюсь.

Но он не дает сдвинуться ни на шаг, лишь крепче сжимает, притягивая еще ближе.

— Ты красивая, — смотрит на меня задумчиво и отводит мокрую прядку с моей щеки. — Только губы посинели…

И не давая мне опомниться, склоняется и целует. Мои губы, и правда, ледяные и на контрасте с его горячими это кроет диким возбуждением, и голову кружит еще сильнее. Его колючая щетина царапает мою кожу, но мягкость его губ и настойчивость языка отвлекает от этого острого ощущения, и от сладости поцелуя дыхание перехватывает.

Скорее чувствую, чем слышу его хриплое рычание и подаюсь вперед, приставая на носочки. Голые ноги обдувает бриз, и хочется теснее прижаться, чтобы стало так же тепло как в его объятиях. Сильные руки скользят вниз, обжигая кожу своим жаром, клеймя невидимыми следами, и я поддаюсь наконец давно терзавшему меня желанию и обхватываю широкие плечи Хасанова, повисая на его шее. Полотенце давно спало, но я уже не мерзну и дрожь, которая била тело минуту назад жидким огнем растеклась по венам неся другое, более губительное чувство.