Не хочешь по-хорошему?

Сердце бьется пойманной птицей и я почти бегу туда и замечаю лавочку, у которой в прошлый раз стояла.

Шаг, другой, и замираю, видя стоящего ко мне спиной мужчину. Черный смокинг обтягивает широкие плечи, короткие темные волосы идеально подстрижены, и мне безумно хочется зарыться в них пальцами. Он делает медленную затяжку и облако дыма растворяется в воздухе, наполняя его своей горечью. Делаю шаг, и незнакомец оборачивается.

А я цепенею.

— Ты?

— Я, — Арман хищно ухмыляется, а потом подходит ко мне, но я отступаю, пока не упираюсь спиной в стену кабинета его отца.

— Ангелина! — голос папы звучит как гром, и я замираю, сердце перестает биться, когда вижу себя, стоящую рядом с Хасановым и нашими отцами в том кабинете. День нашей свадьбы…Словно со стороны наблюдаю, как Арман обвивает мою талию руками и подводит меня к столу у которого стоит адвокат.

— Начинайте.

Хочу уйти, вырваться из плена, я снова поймана, снова кукла в его руках, снова пленница. Но не могу сдвинуться.

Поворачиваюсь и смотрю на мужа, а он как скала возвышается надо мной и внимательно слушает, что говорит человек по ту сторону стола.

— Отпусти меня, — роняю глухо, и в кабинете воцаряется тишина. Все головы поворачиваются в мою сторону, и я повторяю просьбу понимая что с губ ни срывается ни звука. — Отпусти…

— Не могу, — обхватывает мое лицо руками и шепчет так тихо, чтобы слышали только мы. Поглаживает скулы… — Я уже однажды отпустил и больше не смогу этого сделать. И даже если ты будешь умолять, я все равно не отдам тебя ему.

— Кому? — недоуменно выдыхаю уже не чувствуя той паники, что была недавно. Только тепло и покой. Я дома.

— Игорю, — поясняет ровно. Ты моя. И я заберу тебя себе.

— Но я не хочу…

— Хочешь. Просто пока сама этого не поняла.

Просыпаюсь. Глаза сами открываются и я в странном оцепенении смотрю на потолок. Утро субботы. Странный пугающий до дрожи, вынимающий душу сон медленно рассеялся и напряжение начало отступать.

А я думала, что больше не увижу его.

Примерно год назад сновидения прекратились и я смогла наконец перестать вспоминать о Хасанове, перестала бояться каждой тени, каждого взгляда из толпы…

И вот снова.

Что бы это значило?

9

— Мам, смотри как я умею! — в сознание врывался счастливый писк Сережи, а я как сонная муха залипаю в одну точку. — Мам, ну мам!

Поднимаю голову и вижу как сын делает сальто на батуте. Маленькие ножки отталкиваются от упругой поверхности, Сережа подскакивает и резко, ничего не боясь ныряет вниз корпусом, и тут же приземляется на стопы. Мое сердце делает точно такое же сальто внутри, но уже от страха за моего безбашенного ребенка.

— Молодчина! Надо же, как круто! — побелевшими от тревоги губами выдыхаю.