Не хочешь по-хорошему?

— Я вернусь через несколько минут…

— Не спешите, я пока помогу вашей жене вымыться, — медсестра нажала кнопку на пульте, и изголовье кровати на которой лежала Ангелина начало подниматься. — Через двадцать минут их обеих переведут из родовой в палату, так что теперь они будут на третьем этаже в триста второй.

— Спасибо, — ответил служащей, а потом бросив короткий взгляд на Ангела вышел из палаты, доставая мобильный из кармана.

Курить я бросил, но сейчас был слишком возбужден и заведен прошедшими событиями, поэтому вместо лифта зашагал на лестничную клетку и вышел из больницы, чтобы подышать немного.

В машине лежала дежурная пачка, которую брал только в крайнем случае и сейчас выудив оттуда сигарету снова попытался набрать отцу, но абонент все еще не отвечал. Видимо, переговоры затянулись.

Поискал в списке контактов Кристину, набрал, но и она не отвечала, хотя мы и виделись всего пару дней назад, после она объявила что едет в гости к подруге и возможно задержится ненадолго, а потом пропала, я все равно волновался за сестру. Тревога неприятно давила на грудь и я поискал второй номер Кристины, но и тот был выключен.

Не нравится мне все это… Надо будет сказать Самарину пусть пробьет ее кредитки. Ведь не может сестра не быть на связи, хотя знает, что скоро станет тётей. Хрень какая-то.

Сделал глубокую затяжку и заметил что на территорию больницы заезжает черный внедорожник и останавливается в пяти метрах от меня.

Из машины выходят двое в черном и встают неподалеку, заслоняя широкими спинами лобовуху внедора, а потом пассажирская дверь открывается и мои вены наполняются отравленной ненавистью. Этот яд течет по ним, ускоряет пульс, и я не замечаю, что стиснул зубы.

Вот падла, такой день решил испортить.

Самсонов обходит своих шестерок медленным уверенным шагом идет ко мне. Его выражение лица спокойно и безэмоционально, будто сейчас не происходит ничего из ряда вон, обычный день птички поют, солнышко светит. Вот только появление этого мудака явно не к добру.

Мы часто пересекались на приемах, но никогда не разговаривали, потому что наша холодная война по умолчанию разводила нас в разные углы ринга.

— Хасанов, — Давид окинул меня с ног до головы неприязненным взглядом и остановился в метре от меня.

— Какого хрена тебе надо? — без обиняков начал. Не было никакого желания выбирать выражения, хотелось грубее и быстрее, чтобы узнать на кой чёрт этот урод пришел и поскорее завершить неприятную встречу.

— Решил поздравить тебя с рождением дочери, — ответил вкрадчиво, а я до боли сжал кулак прямо со стиснутой в пальцах сигаретой и ощутил как уголек прожег кожу. — Как супруга?

— Только попробуй, — просипел, воздух в легких застрял, потому что ненависть душила.