Никому о нас не говори (СИ)

Оправдаться. Наврать. Да что угодно. Только в голову ничего не идёт. Сейчас там сияет радуга и летают облака в виде сердечек.

Такси, вызванное Тимом, приезжает быстро. Оно уже ждёт нас, когда мы поднимаемся от моего участка по улице.

Я снова одета в его чёрное худи поверх платья. Ведь моё пальто до сих пор висит в гардеробе академии. Так что Тиму пришлось довольствоваться тонкой ветровкой, накинутой на футболку.

К такси мы идём, сохраняя таинственное молчание. Я разрешаю себе ни о чём не думать. Ни о маме, ни о сообщениях Сони. Просто впитываю в себя этот момент: моя ладонь сжата в ладони Тимура. Он перебирает мои пальцы в своих. А я иногда искоса поглядываю на него, если проходим под светом уличных фонарей.

Тимур ведёт меня за руку с непривычно спокойным, нет — блаженным выражением лица.

У машины оба стоим несколько минут. Даже не целуемся. Прикрыв глаза, Тимур просто прижимается к моему лбу своим. Я чувствую его дыхание у себя на губах и поглаживаю ладонями колючий ёжик на затылке Тима.

Никуда не хочу.

Но таксист оглашает пустую улицу громким сигналом. Я дёргаюсь в руках Тимура, а он лишь крепче меня обнимает и шепчет:

— Ну… пока?

— Пока, — вздыхаю я.

Тим ловит мой вздох губами. Целует, запуская ладонь мне в волосы.

И кажется, что сейчас я готова взвыть от нежелания отрываться от него, всё это заканчивать и садиться в это чёртово такси.

Тянусь. Обнимаю. Прижимаюсь к Тимуру. Сильно-пресильно. А он улыбается через поцелуй.

В машину я сажусь как без вина пьяная. Голова кружится. В теле расслабляющая нега.

Я оборачиваюсь, когда такси отъезжает от спуска, ведущего к моему участку. Смотрю вслед Тиму. Он накидывает на голову капюшон ветровки и удаляется вниз по ступенькам, сливаясь с темнотой улицы."

"Я понимаю и очень остро чувствую, что оставила на той веранде что-то большее, чем просто одного Тимура…

***

Почти всю дорогу до дома я прихожу в себя. То кусаю губы, то прижимаю к горячим щекам холодные ладони… Я закрываю глаза и проваливаюсь в то интимное, что произошло у меня с Тимуром.

Он спросил: жалею ли я? Нет. И мысли не было.

Но мне не хочется кричать об этом на весь мир. Иногда в школе я слышала подобные хвастливые разговоры одноклассниц. Да и Соня однажды обмолвилась о таком опыте. А мне же хочется тихо держать свои эмоции и воспоминания при себе. Хранить их. Оставить это только между мной и Тимом.

Да и как можно жалеть о том, что я теперь знаю, каким может быть Тимур. Знаю, сколько осторожности может быть в его движениях. Знаю, что он может не только давать отпор своими кулаками, но и сжимать их от наслаждения. Кажется, сегодня я увидела совсем другого Тимура Горина.

И я с трудом заставляю себя хотя бы немного подумать о том, что мне сказать маме, когда переступлю порог квартиры.