Никому о нас не говори (СИ)

И что-то не вижу нигде объявлений: «Пропал мальчик, зовут дядя Фёдор. Нашедшего ждёт премия — велосипед», — фыркает он, обжигая резким выдохом мою щеку.

И кто бы мог подумать, что всего одна фраза из детского мультика, произнесённая голосом Тимура, заставит меня расслабиться. Я вдруг ловлю себя в этом моменте нежности. Разжав кулак, стискивающий футболку Тима, кладу уже раскрытую ладонь на его грудь. Ощущаю, как ровно бьётся там сердце. Я зависаю в этой секунде. Всё напряжение сходит лавиной. Позволяю себе тихо, но всё же рассмеяться.

— Что? — Тим отодвигается от меня. Убирает с лица ладони, а я наконец открываю глаза.

Тимур удивлённо моргает и хмурится.

— Ты только что процитировал «Простоквашино», — поясняю я, широко улыбаясь.

— Да, — серьёзно подтверждает он, сцепляет руки у меня спиной и припечатывает к себе. Крепко. — Это мой любимый мульт.

А мне хочется смеяться ещё сильнее. Тимур и Простоквашино? Милый кот в полоску и дерущийся парень в татуировках? Такое в моей голове не сходится, но почему-то вызывает невероятный прилив нежности к Тиму. А может, это просто глоток алкоголя? Но именно в этом порыве обвиваю шею Тимура руками и прижимаюсь к нему изо всех сил. Незастёгнутая ветровка слетает с моих плеч на пол. Но ни я, ни Тим не спешим двигаться. Стоим у стола, обняв друг друга. Улыбаясь и уткнувшись носом в плечо Тимура, я касаюсь ладонью линии роста волос на его шее. Поглаживаю, ощущая приятное покалывание у себя на пальцах. Чувствую тёплое умиротворение. Только вот напряжён теперь Тим. Его выдаёт дыхание, переставшее быть таким ровным и тихим. Улыбка тут же сползает с моих губ.

— Что-то не так? — хриплю настороженно. Даже прекращаю гладить шею Тима. Пальцы замирают на короткостриженых волосах.

— А я ведь ещё не слышал, как ты смеёшься… — хриплый шёпот обжигает моё ухо. А я покрываюсь мурашками вся. С головы до ног.

— Разве?

— Я часто видел, как ты плачешь. — Тимур запускает ладонь мне в волосы. Перебирает их пальцами, добираясь до затылка. Нежно сжимает пряди в кулак, заставляя меня слегка запрокинуть голову и забыть, как дышать.— Злишься. Боишься. А как смеёшься — нет. — Оставляет влажный поцелуй на моей шее и вызывающе шепчет: — Это возбуждает.

Ноги сковывает слабость. Да и голову ведёт не меньше. А губы Тимура уже находят мои. Настойчиво и жарко целуют. И с каждым толчком его горячего языка в мой рот я отвечаю всё раскованнее. Моему телу непривычно жарко. Пальцами я впиваюсь в напряжённую шею Тимура, а его ладони скользят по моей спине. Сжимают талию, опускаются к ягодицам и их тоже сжимают. У меня внизу живота всё сводит от хлынувшей туда теплоты. Дыхание Тима становится суетливым. Объятия настойчивее. Поцелуи глубже. Он жмётся ко мне каменным пахом.