Никому о нас не говори (СИ)

Даже сердце у меня в груди не знает: стучать ли ему громко об этом на весь мир или замереть, боясь разрушить этот момент.

Момент, когда ладонями Тим зарывается в мои волосы на затылке, притягивает меня к себе, углубляет поцелуй, находя мой язык. Момент, когда я робко отвечаю.

Тим вдруг стонет. Это отзывается сладким спазмом в каждой клеточке моего тела. И моим пальцам уже мало цепляться за толстовку.

Разжав их, веду вверх. Касаюсь шеи Тимура. Под подушечками пальцев чувствую горячую кожу и бешеный пульс. А потом в сумасшедшем порыве обвиваю его шею руками. Мне уже всё равно, почему так... Я просто тону в своих чувствах и Тимуре.

Прижимаюсь к нему всем телом. Его губы всё настойчивее. И язык тоже.

Сейчас Тим целует меня именно так, как хотелось мне тогда, в той гостинице. Я чувствую вкус горячих губ и языка: сладкий, со сдержанной терпкостью табака. Всё перестаёт быть важным, кроме тепла Тима, силы его рук, обнимающих меня по-свойски, но так бережно.

Сколько минут или секунд мы целуемся, я не знаю, но, когда всё это заканчивается, когда губы Тима отрываются от моих, мне страшно открыть глаза. Дышать страшно. Будто бы всё может исчезнуть.

Я. Он. И наш поцелуй. Мой самый первый поцелуй.

Всё ещё с закрытыми глазами я утыкаюсь носом в ворот толстовки Тимура, обмякнув в его руках. Голова кружится, словно я без остановки все восемнадцать лет каталась на карусели. Тим крепко держит меня за талию. Прижимает к своей груди, где я отчетливо чувствую удары сердца, и горячим дыханием опаляет мне висок.

Тим действительно рядом? И мы целовались? Я просто отчаянно не верю… У меня столько вопросов. Я так запуталась!

Вдруг я понимаю, что Тимур что-то хрипло мне шепчет.

Наконец делаю вдох. Мой нос всё ещё прижат к мягкой ткани чёрного худи, которая насквозь пропитана запахом Тима. А он пахнет просто невероятно вкусно, до тёплых мурашек по коже.

— Что? — с трудом разлепляю губы, которые так и хотят улыбаться.

— Ты замёрзла? — сипит мне в ухо Тимур.

— Я? Нет, — трясу головой, которая всё ещё на его плече.

— Вообще-то, ты дрожишь, — приглушённо усмехается он и сильнее прижимает к себе.

— Тим…

— Да, Аня…

Только я снова замолкаю. Но спросить об этом очень хочется.

— Не молчи, — фыркает мне в лоб Тимур.

— То есть я тебе нравлюсь? — срывается глупое с моего языка. И я тут же снова зажмуриваюсь, сильнее зарываясь пылающим лицом в ворот толстовки Тима.

Правда, улыбаюсь от уха до уха… Но Тимур тихо смеётся мне лоб. А потом шумно и так глубоко, что я чувствую, как приподнимается его грудь, тянет воздух носом, прижавшись им к моим волосам. Я вдруг чётко ощущаю: Тим расслаблен. Обычно его даже касаться не нужно, чтобы почувствовать перманентное напряжение. От него и так всегда веет этим. Но не сейчас.