Никому о нас не говори (СИ)

— Да пошла она, — цежу и запихиваю в рюкзак ручку и тетрадь с лекциями.

— Но это так и будет продолжаться,

— Не от большого ума она это делает, — фыркаю, но у самой трясутся руки.

Хочется ими выдергать все патлы у Петровой. Именно сейчас она проходит мимо к дверям аудитории. О чём-то увлечённо болтает с Красно, а потом, словно почувствовав на себе мой взгляд, поворачивает в мою сторону голову.

И глаза этой суки самодовольно блестят. Петрова проплывает на выход как победительница, а я так и стою, сжав что есть сил пальцами лямки своего рюкзака.

— Предлагаю догнать её и лицо расцарапать, — слышу от Сони.

Только вот всё, чего я хочу, — это чтобы от меня отстали.

— Я домой, — сухо прощаюсь с нахмуренной Соней.

— Ты хоть на студвесну придешь?

— Угу, — мычу в ответ и, закинув рюкзак на плечо, смотря только себе под ноги, выхожу из аудитории.

Мне хочется реветь в голос.

***

Провожу ладонями по плотной чёрной ткани. Она обтягивает мои руки, грудь, талию, бёдра и опускается на два пальца ниже коленей. Я так давно не надевала платьев, что уже которую минуту топчусь у зеркала и смотрю на своё отражение с лёгким чувством отвращения. Поправляю вырез лодочкой и веду плечами, поморщившись.

Дурацкая студенческая весна!

Если бы не необходимость добровольно-принудительного присутствия, то я ни за что бы не пошла туда. Мне не нужны ни танцы, ни музыка, ни веселье.

Пошли вторые сутки молчания моего телефона. Нет, на него, конечно, приходят звонки и сообщения от мамы, Сони и сотового оператора. Только вот Тимур не объявлялся с того самого момента, как я переступила порог его гостиничного номера.

Ни эсэмэсок, ни звонков, хотя он несколько раз был онлайн в сети. А сама написать боюсь. Ведь если и на это не будет ответа, то я точно разлечусь вдребезги.

И это молчание давит на меня. Два дня я не в своей тарелке. Стоит только вспомнить то мгновение поцелуя, шершавые, тёплые губы, от которых не было никакой реакции, как в моей груди колет. Возможно, глупо так говорить, но мне кажется, что именно так Тим разбил мне сердце.

Знаю, чушь несусветная. Но я так чувствую.

Тимур молчит, а я понимаю, что, наверное, это всё. Дальше ничего не будет. Но, сколько бы я ни злилась, сколько бы ни винила саму себя, это не меняет одного.

Я всё равно влюблена в Тимура.

Сколько бы он ни молчал. Сколько бы я ни задавалась вопросом, почему он молчит. Сколько бы раз ни проматывала этот безответный момент поцелуя."

"Даже сейчас, стоя перед зеркалом в чёрном вечернем платье, я себя-то толком не вижу. Смотрю словно сквозь отражение. Да, на мне лёгкий макияж — серебристые тени, тушь и блеск для губ, мои накрученные на плойку волосы собраны в низкий хвост, а на ногах чёрные лодочки на каблуке. Только мне наплевать, как я выгляжу.