Никому о нас не говори (СИ)

Поднимаю взгляд на Горина, он ещё сидит на диване. Жёлтый свет от фонаря с улицы падает именно на Тимура, который внимательно смотрит на меня, нахмурив брови.

— Мама. Пятьдесят пропущенных, пока мы… ну то есть я и ты спали… — растерянно мямлю я.

Серьёзное выражение лица Тимура смягчается.

— Так позвони ей сейчас, — жмёт он плечами. — Сообщи, что всё с тобой нормально."

"— Я не сказала, что задержусь после пар. Думала, что приеду сюда и быстро всё… — запинаюсь, видя, как Тимур поджимает губы. Мне становится как-то неловко продолжать о том, как собиралась выселить Горина. — И до последней маршрутки осталось пятнадцать минут, — договариваю уже тихо.

— Давай я отвезу тебя, — Тимур оживляется. Даже дёргается вперёд, но тут же морщится. Кажется, его только что снова проткнула головная боль.

Я сразу же категорично заявляю:

— Нет. Тебе нельзя за руль.

— Да я нормально… — на его лице появляется улыбка, только она настолько фальшивая, что у меня нет выбора, кроме как жёстко отчеканить:

— Тимур, я не сяду с тобой в машину. От тебя за версту воняет перегаром, и голова твоя явно ещё болит. Я вызову такси до вокзала.

— Думаешь, ты легко его вызовешь в такую погоду? — Тимур усмехается, косясь на окно, полируемое дождём у меня за спиной.

— Попробую, — я с опаской возвращаю взгляд на телефон, по-прежнему зажатый у меня в ладони, но его экран тут же загорается сам. Мои пальцы холодеют, а пульс стучит в висках. — Мама звонит, — в страхе шепчу я.

— Отвечай, — твёрдо произносит Тимур.

— Что я ей скажу?

— Что всё нормально. Пусть не переживает.

Я снова поднимаю на Тимура глаза. Беспомощно смотрю на то, как он сидит: расправив плечи, опершись спиной о спинку дивана и широко разведя ноги в коленях. Вот бы мне хоть немного такой уверенности.

А я лишь ощущаю ледяной ужас оттого, что мне сейчас придётся взять трубку. Перевожу дух, нажимаю зелёную кнопку на экране и дрожащей рукой подношу телефон к уху.

— Мам… — нервно выдыхаю в динамик.

— Аня! Боже мой! Жива! Господи, спасибо! — крик мамы оглушает.

Дурнота сковывает горло. Приходится выдавливать из себя слова:

— Мамуль, всё хорошо. Не переживай.

— Аня, где ты?! Что случилось?! Я столько часов тебе звоню!

— Я объясню потом, но я жива, здорова.

— Где ты?!

— Мам, я скоро приеду.

— Тебя похитили? Тебя накачали наркотиками? Тебя насилуют? — мама буквально орёт в трубку.

Это слышит даже Тимур, пристально наблюдающий за моим разговором. Его брови приподнимаются. Я сама пугаюсь такой реакции мамы.

— Да ну, ты что! Нет! Я… Я у Сони, — ляпаю языком и тут же морщусь, жалея о сказанном. Ну какая, к чёрту, Соня?!

— У Сони? — маму явно берёт оторопь. Она даже замолкает на какие-то секунды. — Что ты там делаешь?

Я теряюсь. Не знаю, как и о чём дальше врать. Мне тошно.