( Не )фиктивная жена для миллионера

Парни-танцоры осторожно поддерживали её. Все движения чёткие, выверенные. Кажется, пару раз ошиблась, но это было заметно только тем, кто раньше видел прогоны. Тягучая музыка и химия между персонажами. Я увлёкся вилявшей, время от времени женской попой, почувствовав, как низ затянуло напряжением.

Встряхнув волосами, как волной, девушка улыбнулась всем присутствующим и ринулась за кулисы. Не забыть, премию выписать. Старается во все лопатки. Правильно? В Москве выживает только та, что ищет деньги…

Я спустился, чтобы поговорить с Катей.

От лица Кати

Я распутала корсет и начала снимать платье, как в каморку припёрся Соболев. Прижала к себе лиф.

— Выйди, — не стала церемониться, Акулов сам сука и друзья ему под стать.

Мужчина дёрнул меня к себе, прижал, обдав винными парами, горячо зашептал в ухо:

— Приват хочу, станцуй.

Я попыталась оттолкнуть его одной рукой, другой же старалась удержать платье.

— Я не танцую, — сквозь зубы процедила я, понимая, что мне вряд ли справиться, он всё же был мужчина.

— За деньги — да? — он вроде спросил, но мне показалось, что больше утвердил, отодвинулся и ловко ухватился за платье.

— Я не танцую, — повторила, — курирую шоу, — взглядом метнулась к выходу, если закричу, то каковы шансы, что меня услышат, или, наоборот, не испорчу ли то, что готовила так спешно, чтобы увидеть презрительный взгляд босса, — прямо здесь? — попробовала начать разговор по-другому.

Это возымело действие. Соболев отодвинулся от меня.

— Я оплачу… всё, — вновь потянул ко мне свои руки, — деньги не проблема, Акулов сказал, что ты их любишь, договоримся, значит.

— Чего? — ошалело переспросила я.

Но развить мысль мне помешал Акулов. Он быстро обвёл помещение и нас с Соболевым оценивающим взглядом и поднял бровь. Довольная улыбка на его лице сменилась маской. Непроницаемой. Снова. На секунду мне захотелось никогда её больше не видеть. Подойти к нему и начать водить по лицу пальцами, лепить из его кожи нового его, отыскав вот эту эмоцию.

— Значит, мне нужны деньги ради самих денег?! — возмутилась я.

— Тох, выйди, — попросил Акулов, не сводя с меня взгляда, сунув руки в карманы брюк своего идеально отглаженного, антрацитного цвета костюма, почти такого же тёмного, как сейчас его взгляд.

— Бля, вот это страсти! Вы ещё трахнитесь прямо тут. Я за попкорном, — хохотнул он, — одна нога тут, другая там. А может, я третьим…

— Соболь! — гаркнул босс.

Антон бросил на меня взгляд, от которого передёрнуло, настолько он был мерзким, именно от такого взгляда хотелось тут же отмыться. Даже зрители в зале, разгорячённые хмельными напитками и зрелищем красивых тел и будоражившими воображение сценами шоу, смотрели иначе: в нём не было и той толики похоти, какой меня обдал взор Антона.