Я все еще не царь. Книга XXVI

— Что-то глухо! — сказал я Жене, а тот, что-то пробурчав, продолжал перемалывать секреты рода Фанеровых.

Ладно, позвоним потом. Наверное, занят батя этого чудака.

Тут к нам подошел Дима с Микой. При виде жующего салфетки Фанерова они… не удивились."

"— Приятного аппетита, Жека! — сказал Дима и, улыбнувшись, пододвинул стул Мике. — Прошу! Официант!

И довольный бросился к раздаче. Мика же, проводив своего нового парня глазами, как-то погрустнела.

— Чего повесила нос? — спросил я девушку. — Что-то не так?

Японка вскинула нос и явно хотела бросить что-то колкое, но тут здравый смысл взял верх над характером и она прошептала:

— Не хочу говорить Диме, но, наверное, мне скоро домой…

И она вздохнула.

— Отчего? — удивился я. — Отец не хочет, чтобы вы…

Мика помотала головой.

— Ему сейчас не до этого, хотя вряд ли он обрадуется нашим с Димой… отношениям. Да и вообще, Кузнецов, это не твое…

— Ваши отношения с Димой, ваше личное дело. Но раз случилась беда с Мэйдзи, то да. Это мое дело. Все же я его ученик. Верно?

Микка немного помешала и сказала:

— Почти. У меня на родине неприятности.

— В смысле? — насторожился я. — Что еще за неприятности?

Оглянувшись на Диму, который набирал на раздаче целый поднос всевозможных вкусностей, Мика сказала:

— Дело в одном маге из самураев… Одном из самых сильных в Японии. Так вот. Его вчера вечером нашли мертвым.

* * *г. Санкт-Петербург.

— … и я как царь Российской Империи объявляю этот институт магии официально открытым! — и щелкнув ножницами, Петр разрезал ленточку.

Все собравшиеся тут же разразились овациями. Сказав еще пару приятных слов, царь сошел с трибуны и вокруг него собрался небольшой кружок людей. Кивнув и пожелав успеха в работе, царь направился за сцену.

Там его ждала дочь, и вот видок у нее был не из веселых. Она кусала ногти и держала трубку у уха.

— Что такое, Катенька? — спросил царь. — Не понравилась речь?

Вздохнув, она выключила телефон и покачала головой:

— Твоя речь была воодушевляющей, как всегда, папа. Но вот… мои музыканты. Они пропали в Японии. Уже несколько дней от них ни слуху, ни духу.

Царь хмыкнул.

— Как будто в первый раз эти пятеро пропадают. Они все никак не найдут цель?

— Нет. И меня это беспокоит. Последний раз, когда мы с ними общались, Трубадур сказал, что они напали на след, и… Ничего. Как в воду канули.

Петр повернулся к фигуре в темном углу.

— А ты чего улыбаешься?

Мужчина наклонился вперед, и луч света показал лицо Лермонтова.

Тот пожал плечами и сказал:

— Распутин всегда был крайне загадочной и нелюдимой фигурой. И если агенты потревожили его покой, то неудивительно, что он их просто прихлопнул.

Услышав эти слова, Катя напряглась.

— Одна деталька за другой… — сказал Лермонтов и, отвернувшись, зашагал прочь.