(не) его ребёнок

Как и я, словно замороженная, еле передвигаю ноги вслед за одним из амбалов по направлению к пафосному фасаду огромного особняка.

Владельцы такого вряд ли нуждаются в выкупе, - мелькает паническая мысль. А может, они процветают на торговле младенцами? – пронзает мой воспалённый мозг. От этой мысли внутри меня все холодеет. Кровь стынет и, кажется, затягивается льдом. Моё сердце пропускает удар, я начинаю хватать ртом воздух, задыхаюсь. Спотыкаюсь, и вот сейчас завалюсь на мокрую плиточную дорожку перед входом в особняк. Сильные руки бойца, что шёл следом, подхватывают меня и ставят на ноги.

Наконец, я вдыхаю глоток сырого воздуха и давлюсь им. На глазах снова слёзы. Сердце моё начинает колотиться в бешеном ритме.

Мне не дают осмотреться, толкают в спину. И я оказываюсь внутри этого мрачного дворца – крепости из серого камня.

Глава 44

- Дайте мне вашего ребёнка! - слышу режущий слух скрипучий женский голос откуда-то сбоку.

Я только крепче обнимаю сына и отворачиваюсь в противоположную сторону.

Я не отдам. Ни за что не отдам.

- У вас всё равно заберут ребёнка, - равнодушно говорит обладательница противного голоса мне в спину.

Я дёргаюсь. Поворачиваю шею в её сторону.

Неужели у неё самой нет детей? Нет сердца? Как она не понимает, какого это для матери, когда у неё отнимают малыша?

Я вскидываю глаза и вижу перед собой высокую зрелую худую даму. Скольжу взглядом по её лицу, фигуре, морщинистым рукам, и понимаю, что она тут исполнитель. Служащая в этой усадьбе ни один десяток лет. Она пришла исполнить волю того, кто распоряжается теперь нами.

Я сомневаюсь, есть ли у неё собственные дети. Наверное, с девичества попала в этот богатый дом. И служит его хозяевам полвека. Судя по её безразличию к происходящему, она уже ничего не чувствует. Просто, как робот, выполняет указания свыше.

Страшная равнодушная особа!

Как могу я отдать в её руки своего мальчика?!

- Ребёнок голоден, - слышу свой дрожащий голос. – Я его кормлю грудным молоком. Он не ест примеси. Я пыталась, - отчаянно лукавлю я. – Илюша срыгивает. Он погибнет без меня.

Повисает пауза. Охрана и управительница растерялись.  Я зацепилась за это мгновение. Моё  сердце гулко забилось. Если они не в курсе, чем может питаться двухмесячный малыш, возможно похищение детей не является их основной деятельностью? И они не торговцы младенцами.

Зыбкая надежда теплится во  мне. Я понимаю, что как утопающий цепляюсь за любые хрупкие конструкции. Но если я свалюсь в пропасть отчаяния и безысходности, то эти мрачные люди просто отберут у меня Илюшу прямо сейчас.

- Где я могу покормить сына? -   настойчиво спрашиваю я даму, глядя на неё в упор.

Она колеблется ровно секунду. Глубокая складка пролегает между её бровями.

- Иди за мной, - сухо бросает она.