(не) его ребёнок

– Держи дистанцию! Как те двое, - я кивнула назад, где сидели его «подельники».

- Майя, ну честное слово, детский сад! Это распоряжение Ярого. Ты пойми, он мне голову оторвёт, если с вами что- нибудь случится. Поэтому я должен быть рядом с тобой всегда. Что-то вроде телохранителя. Можешь, так  своим родителям меня и представить.

- Допустим. А те орлы тогда зачем?

- Для страховки. Видишь ли, Майя. Они более подготовленные бойцы, чем я.

- А мне что грозит какая-то опасность? – я пристально взглянула ему прямо в глаза.

- Честно? - он поправил мне выбившуюся прядь волос.

- Разумеется.

- Нет, ты, конечно, не волнуйся, прямой угрозы нет. Но у Ярого есть враги, - ровно произнёс он.

Я не выдержала и взорвалась:

- При чём здесь Ярый? Это не его ребёнок!

- Тише! Ты чего кричишь на весь салон? Или пусть все слышат, что у женщины случилось непорочное зачатие? - хмыкнул он. – Майя, тебе лучше смириться с моим присутствием. Вернётся Ярый, там разберётесь. Что положено в таких спорных случаях - ДНК – тест проведёте в досудебном, ну, или судебном порядке. Как уж  договоритесь.

Я закусила губу. Тот ещё дружбан! Знает, на что давить.

- Послушай, Майя, лучше расскажи, что там у тебя случилось? Подумаем вместе, как можно тебе помочь.

Я вскинула глаза на Луку. В принципе, хороший парень. Даже удивительно, что его связывает с Ярым? Чувство благодарности? Преданность? Верность мужской дружбе?

Или я что - то не знаю про Ярого?  Не знаю настоящего Ярого.

Но ведь ни тот, ни другой не спешат делиться со мной своими тайнами. А поведение Ярого вызывает во мне тучу вопросов. Хотя… ночами я плачу в подушку от того, как сложно и запутанно всё между нами."

"Я понимаю, что безнадёжно в него влюблена. В этого несносного невозможного властного мужчину. Это вообще не поддаётся никакой логике. Вот уж точно говорят, сердцу не прикажешь!

И на всё про всё я слышу одно объяснение, у Ярого есть враги.

Ну, а я – то тут при чём?

- Дамы и господа, пристигните ремни! Самолёт идёт на взлёт, - донёсся  голос стюардессы.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ Глава 20

В больничной палате было тихо. На окнах задёрнуты жалюзи. Через них не пробиваются солнечные лучи. Там за окном стоит чудесный солнечный летний день.

А здесь на высокой кровати лежит мой папа. Контраст не для слабонервных.

Цвет его лица сливался с белой простынёй. От этого созерцания в области груди разливался жар. Мне было больно видеть своего отца беспомощным отрешённым безучастным  - на грани жизни и смерти. По спине полз липкий холодок. Я не могла смириться с такой несправедливостью. Ведь папе всего пятьдесят восемь лет.

Ты, только живи, папа!   Живи, родной.

Он открывает глаза. Взгляд плывёт…

- Здравствуй, папочка! Это я твоя Машуня.