Не единственная

В квартиру сначала въезжает коляска, затем появляется взбешенная Анабель в моем светлом плаще. Следом за ней входит… мама."

"Я застываю в ступоре. Жадно разглядываю ее, но тут же переключаюсь на коляску, из которой мой двойник достает Темку и ставит его на ноги.

Сынок держится одной рукой за подол Анабель, другую стискивает в кулачок и пытается запихнуть себе в рот. Я смотрю на него и не могу насмотреться. Чувствую, как внутри все сжимается от желания обнять его, вдохнуть родной запах, уткнуться носом в его детскую шейку…

И не сразу осознаю, о чем говорит мама:

– Анна, ты должна показать его хорошему специалисту! Потому что чудес не бывает! У него врожденная патология, а он вдруг взял и пошел. Ты понимаешь, как дико это звучит?

– Но он же пошел? – фыркает Анабель. – Считаю вопрос закрытым.

Она указывает маме на дверь:

– Всего хорошего, дальше мы сами.

Но от моей матери не так-то просто избавиться, если она сама этого не хочет.

– Знаешь что, дочь, – говорит она, принимая излюбленную позу: упирает руки в бедра, и это явный намек на то, что беседа еще не закончена. – Что-то ты последние дни сама на себя не похожа. Может, тебе тоже сходить к врачу? У меня есть знакомый психолог. Давай, я дам тебе ее номерок. Сходишь, пообщаешься, а я с Темочкой посижу.

«Ой, все», – проносится в голове тоскливая мысль. Это надолго. Если моя маманя включает «заботливую наседку», отделаться от нее практически невозможно.

Зато Анабель, похоже, так не считает. Оставив Темку держаться за коляску, она подходит к дверям, распахивает их шире и четко произносит:

– Вон.

Мама бледнеет.

– Аня…

– Убирайся!

Из коридора доносится голос младшей сестры:

– Мам, ну пойдем, видишь, она не в себе, а нам еще папу везти на МРТ!

Мать колеблется, но все же сдается:

– Ладно, я вечером позвоню своему психологу, попрошу, чтобы пообщалась с тобой. Может таблетки тебе пропишет. От нервов.

Дверь с грохотом захлопывается. Я выдыхаю: неужели она ушла?

Темка отпускает коляску и делает нетвердый шажок в мою сторону. Точнее, в сторону зеркала. Одной ручонкой хватается за столик, другой хлопает по стеклу и заливается радостным смехом.

Я медленно опускаюсь на колени. С замиранием сердца подношу руку к стеклу и пальцем глажу детскую ладошку.

Темка не видит меня. Он улыбается своему отражению. А я даже не знаю, чувствует ли он мое прикосновение или нет…

– Анабель! – зову свою нанимательницу.

– А, привет, – та небрежно кивает. – Давно ждешь?

– Как ты могла! – шиплю на нее. – Нагрубила моей маме!

– Успокойся. Твоя мамаша жива и здорова, зато перестанет донимать меня своим неуместным вниманием.

– О чем это ты? – обескураженно смотрю на нее. – И вообще, где вы были?!

– Да вот, решила прогуляться.

– Прогуляться?!

– А что здесь такого? – она пожимает плечами.