Не единственная

Миг – и драконья чешуя вспыхивает ярким сиянием. Еще один миг – и дракон исчезает, а из сияния появляется жутко злой Дарион.

Я замираю на месте. Его белое как мел лицо выглядит каменой маской с дырками для глаз. Ни единой эмоции! Но в глазах пылает холодное бешенство.

Он молча пересекает расстояние между нами, хватает меня за руку так, что я вскрикиваю от неожиданности и боли, и тащит за собой.

– Всем по местам! – разносится его рык. – Повышенная боевая готовность!

– Дар! – я пытаюсь притормозить, упираюсь пятками в землю. – Мне больно, пусти!

Он отпускает мое запястье, но лишь для того, чтобы подхватить меня на руки и перекинуть через плечо!

– Больно, говоришь, – цедит таким жутким тоном, что у меня в животе все сладко сжимается, а сердце трепещет. Была бы Широм – поджала бы хвост! – Сейчас вам станет еще больнее, светлейшая льера! Когда я перегну вас через колено и отхожу по вашей прекрасной заднице!

– А ты правда считаешь, что она у меня прекрасная? – провокационно мурлычу в ответ.

Раздается бешеный рык, Дарион убыстряет шаг. Я же в предвкушении облизываю губы: он такой… эротичный, когда бесится. Когда сбрасывает маску хладнокровия и выпускает наружу внутреннего дракона.

Если б знала, разозлила бы его еще раньше!

***

Караульный оказался парнем понятливым – молча отходит в сторону, едва завидев Дариона со мной через плечо. Мой дарг рывком отдергивает полог палатки, шагает внутрь, а я успеваю еще поднять голову и подмигнуть ошарашенному часовому.

Через минуту меня швыряют на походную койку. Дар нависает сверху, упирается руками по обе стороны от моей головы и рычит:

– Какого… гхарра ты делаешь здесь?!

Неделю назад я бы испугалась. Сжалась в комок и начала бы блеять что-то нечленораздельное. Но за это время кое-что внутри меня изменилось. Я изменилась.

А потому делаю «ход конем»: обвиваю мужа руками за шею, тяну к себе и коварно шепчу:

– Ты задолжал мне две ночи. Я пришла получить долг с процентами!

То ли от неожиданности, то ли по еще какой-то причине, но Дар не сопротивляется. Наоборот, позволяет увлечь себя так близко, что между нашими губами остается расстояние в волосок. Он смотрит мне прямо в глаза. Его зрачки пульсируют, то расширяясь, то превращаясь в почти невидимую полоску.

Я слышу, как лихорадочно бьется его сердце, вижу, как пульсирует жила на виске, ощущаю, как твердеет его тело, которое придавило меня. Вот он сглатывает. Его кадык нервно дергается, на коже лица выступают чешуйки.

– Долг, говоришь, – раздается хриплый шепот, от которого у меня поджимаются пальчики на ногах, а по телу проходит сладкая судорога. – Кажется, ты мне тоже должна кое-что…

Не даю ему договорить. Просто накрываю его рот своими губами, проникаю внутрь языком и слышу собственный стон.