Не дружи со мной

На всякий случай я запомнила: сорок восьмой номер, третья аллея. Если бы все это происходило в нашем родном городе, я тут же решила бы, что Ульяна просто забросила какие-то вещи в гараж Шацких по поручению отца. Хотя… Учитывая финансовые возможности ее семьи, вряд ли такой старый гараж мог принадлежать главе семейства. И почему это нужно делать вместо сдачи зачета, особенно когда ты вся такая правильная и учишься без долгов на бюджете? Кому принадлежит этот гараж? Ее строгой тетке, с которой они живут в одной квартире? Одни вопросы.

Сзади послышался какой-то странный шелест. Я обернулась, но никого не увидела. Облезлые кусты, которые трепал ветер, чей-то выброшенный грязный кардиган, битая бутылка из-под портвейна, одинокий рваный ботинок… Я зябко поежилась. Молодец, Ковалева! Нашла приключения на свою… голову. И Шацкая тут совершенно ни при чем. Во всем виноваты слепая ревность и любопытство.

Я с трудом отвела взгляд от подозрительно шевелящихся кустов и уставилась на гараж, который закрывала Уля. Но Шацкой рядом с ним уже не было. Куда она делась? Прошла ведь всего пара секунд. Мистика!

Кусты затрещали, и я зажмурилась от страха.

– Ой-ой! – пискнула я, почему-то не решаясь обернуться.

Чье-то тяжелое дыхание, а затем… Клац! Кто-то с силой дернул меня за рукав черной толстовки.

– А-а-а-а! – заорала я благим матом. Со страшным рыком бродячий пес вцепился в мою кофту и не собирался ослаблять хватку. В глазах от страха потемнело, и ноги подкосились… Все! Конец. Сейчас этот громадный волкодав загрызет меня насмерть. И не сразу найдут за гаражами мое изуродованное объеденное тело. Оно пролежит здесь несколько дней, пока какой-нибудь бездомный не вернется за своим потерявшимся драным ботинком и не обнаружит меня…

И будет совсем ужасно, если эта псина напоследок отгрызет мне нос. А потом кто-нибудь спросит:

«Но как случилась эта трагедия? И что с ее носом?»

А Пашка печально так ответит, больше не сдерживая слез:

«Ковалева всегда совала его куда не следует. Рано или поздно этим все и должно было закончиться».

Я обмякла от ужаса, когда совсем близко раздался чей-то звонкий голос:

– Груня! Груня, фу!

Я разлепила глаза, из которых уже катились жгучие слезы, и уставилась на ту самую Груню. Мелкая пушистая шавка, которая, оторвавшись от земли, болталась на моем рукаве. Я резко обернулась и увидела мальчишку в ядовито-оранжевых резиновых сапогах.

– Эм-м, – начала я. – Ты не мог бы отцепить ее от меня?

Я тряхнула рукой, и Груня зарычала еще яростнее.

– Ты бы не шастала мимо этих кустов, – посоветовал мне паренек. – У Груни тут щенки.

– Да нужны мне сто лет Грунины щенки! – злилась я, свободной рукой вытирая слезы. Страх постепенно отступал.