Не дразни меня

Мы с братом догадывались, что нашей матери пришлось пережить за те сутки, но у неё самой никогда не спрашивали. Это не то, чем родители хотели бы делиться со своими детьми.

Больше двадцати лет она прожила в Бразилии, будучи замужем за местным, и только совсем недавно согласилась вернуться в Россию, но, конечно, не в этот город.

Соотнести то, что мы знали, с тем, что изрыгнул сейчас Турок, мой мозг наотрез отказывается. Правду знает только мать. И если он не соврал....

Закрыв глаза, тяну никотин, пока сигарета не обжигает пальцы. Задерживаю его в легких и выпускаю наружу тонкой струйкой.

Не представляю, что буду делать, если не соврал.

Через час мы прибываем на место. Вынужденно задерживаюсь, чтобы заслушать детальный доклад, а затем, переодевшись, спускаюсь в тир.

Принимаю на грудь и палю по мишеням в течение полутора часов. Игорь едва успевает заряжать обоймы. Терпеливо ждет, когда меня отпустит.

Не отпускает. Сдаюсь, когда плечи и спину начинает ломить от напряжения.

- Хорош, Адам, - говорит Игорь, забирая раскаленный ствол.

Отдаю и, вращая головой и пошатываясь, направляюсь к выходу, где сталкиваюсь с Павлом.

- Что случилось?

- Идём.

Заходим в кабинет, он садится на диван, я наполняю два бокала. Не отказывается, хотя наверняка, приехал за рулем.

- Турок? - двигает версию.

- Да.

- Что на этот раз?

- Он звонил. Был в кашу.

- Угрожал?

Запоздало начинаю сомневаться в правильности своего решения ввести его в курс дела. Оно мерзкое, но, блядь, крайне деликатное. Паша мало, чем сможет помочь.

Выпиваю. Смолю до тошноты. Думаю.

- Что от меня требуется, Адам?

- Сукин сын во невминозе. Может начать дичь творить.

- Его ведут и слушают.

- Усилить. Возобновить прослушку телефона моей жены.

Павел, внимательно слушая, кивает.

- Если она снова захочет родителей навестить?

- Буду решать по ситуации.

Наливаю ещё, протягиваю ему бокал. Выпивает, сильно морщится.

- Это всё? Будут ещё какие-то указания?

- Всё. Оставайся здесь ночевать.

- Если не против, пусть Андрей увезет, - качает головой, - Завтра утром летучка.

- Пусть увезёт, - разрешаю я и, выпроводив его, направляюсь в качалку.

Алкоголь лишь добавил жару. Потребность крушить и убивать никуда не делась и, прямо сейчас заходит на новый виток.

Скинув футболку и натянув боксерские перчатки, атакую грушу. Нападаю до рези в боку и боли во всех мышцах, колочу её, пока не начинаю задыхаться и пару раз не промахиваюсь. На исходе сил и внутреннем опустошении останавливаю раскачивающийся снаряд руками.

Упав спиной на стену, слизываю капли пота с губ и зубами срываю перчатки.

- Что стряслось? - вдруг совсем рядом раздается голос Яна.

- Блядь! - вздрагиваю я, - Ты как здесь? Пашка слил?

- Да. Что происходит, Адам? Ярослава Лене звонила.

Сложив руки на груди, он встает напротив меня.