Не дразни дракона

 — Вот и пиши.

Я посмотрела недоверчиво.

— Чтобы меня снова обвинили в нарушении государственной тайны?"

"— А ты уже хочешь выдать секреты своего народа, Владычица? — ящер хитро прищурился.

Я подумала, и тоже прищурилась, причём тоже хитро.

— Что? — тут же встрепенулся Дарнаэш.

— Нет-нет, ничего, — я сама невинность.

— Лина? — кое-кто напрягся. — Лучше скажи!

Я не сказала. Но через неделю, когда меня наконец выпустили из спальни, действительно села за этот отчёт расширенного формата. Я ведь сразу догадалась, что Владыка намерен мои записи просматривать, поэтому начала свою летопись с эпизода, который точно вызовет его интерес.

Опять-таки краснела. Даже глоток вина для храбрости сделала! Но стоило вообразить реакцию Дарнаэша, и строчки начали складываться сами собой.

«После возвращения из Вектарии, — написала я, — Владыка отнёс меня в спальню. Там уложил на кровать и, для начала, стянул туфли. А потом…»

Потом были чулки. Дарн снимал их медленно, оглаживая пальцами бёдра и ноги. Он выводил узоры, покрывал кожу поцелуями, и поцелуи эти становились с каждым разом всё горячей.

На тот момент я ещё не знала, что он задумал. Это сейчас, спустя неделю замужества, наивности во мне поубавилось, а тогда даже предположений не возникло.

Я просто наслаждалась, ощущая, как по коже проскальзывают огненные искорки. Заводилась, прислушивалась к себе и немного недоумевала — почему он так медлит? Чего ждёт?

Наконец, Дарнаэш ловким движением стянул с меня трусики… Его пальцы принялись трогать там, где, казалось бы, не следует, и это был тихий восторг. Я слабо застонала, призывая дракона к более решительным действиям, и он на призыв ответил. Правда это был совсем не тот отклик, которого я ждала.

Владыка легко избавился от рубашки, а вот ремень его штанов оказался нетронут. Дарнаэш опять прикоснулся — сначала пальцами, а через миг — наклонился и подарил поцелуй. Только место для поцелуя… оно было не таким, как всегда.

Я ахнула, осознав, где именно синеглазый целует, вспыхнула от смущения и попробовала возразить, но тяжёлая мужская рука властно легла на мой живот, прижимая к кровати и не позволяя подпрыгнуть.

Ну а губы Дарнаэша продолжили своё вопиющее действие. Продолжили целовать и дразнить, вызывая новые изумлённые стоны, рождая во мне бесчисленные всполохи огня.

Муж действовал решительно и целеустремлённо. Я же в какой-то момент задумалась — ведь это, по сути, просто поцелуи, так откуда во мне такая нестерпимая буря? И почему эта буря становится всё сильнее? Почему я забываю себя?

Когда Владыка отстранился, я выдохнула с облегчением, но потом он обнажился, а я осталась в платье — белоснежном, пышном, изумительном… Только юбка была задрана выше всяких приличий.