Не дразни дракона

Одна его рука скользнула на мой живот, вторая опустилась вниз и, поддев полотенце, огладила бедро.

Выдержки моей, конечно, не хватило — я застонала, откидывая голову назад, а Владыка этой мимолётной слабостью воспользовался. Он тесно прижался сзади, и всё, я потеряла себя.

Плавный разворот, мои губы находят его рот, и реальность теряется в спонтанном поцелуе. Разум ускользает, отключается, но мне совершенно всё равно. Я целую! И таю, когда дракон целует в ответ — у него это получается жарче и наглей.

В какой-то момент его губы устремляются вниз — касаются подбородка и пробегают по шее. А руки прижимают так тесно, что трудно дышать.

Ладони Дарнаэша сильные и горячие. Они исследуют моё тело сквозь ткань полотенца, но кажется, что никакой ткани нет, и это так… приятно. Мой новый стон взлетает вверх и рассыпается миллионом искр, а ответное рычание Дарнаэша просто сводит с ума.

Где-то на грани сознания мелькает мысль о том, что Владыке до свадьбы нельзя, что у него должно быть особенное пламя, и… на этом мысль обрывается. Всё. Думать я уже не способна. Ни о чём кроме того, что происходит здесь и сейчас!

Мои пальцы сами тянутся к мужской рубашке, но расстёгивать бесчисленные пуговицы некогда. Нет, с какими-то справляюсь, но тихий треск звучит чаще."

"Вместе с треском — рык. Кто-то не ожидал, что воспитанная девушка королевской крови будет срывать с него одежду? Ну, простите.

Может именно поэтому остальную одежду мне не доверили? От остального Дарнаэш избавился сам.

Как мы очутились на кровати? Когда исчезло моё полотенце? Я не заметила… Просто в какой-то момент осознала себя прижатой к прохладному покрывалу и снова погрузилась в наполненный жадными поцелуями водоворот.

Владыка целовал не только губы, но и шею, грудь, живот — всё, до чего мог дотянуться. И чем дальше, тем жарче мне становилось. Внутри, где-то рядом с сердцем, просыпалось что-то неудержимое, какой-то совсем уж особенный жар.

Я по-прежнему не понимала, находилась где-то не здесь, но всё же заставила себя потянуться к этому внутреннему пламени и сжать его в кулак, запрещая тому разгораться. Нельзя. Ведь я тоже немного дракон, и если это пламя вспыхнет, то полюбить кого-то кроме нависающего надо мной ящера уже не смогу. А Владыку любить нельзя!

Вдох, стон, горячие мужские ладони скользят по внутренней стороне моих бёдер, и я инстинктивно раскрываюсь навстречу. Снова выгибаюсь, позволяя трогать там, где вообще-то запрещено.

И он трогает. А потом… Можно назвать это непоправимым, а я считаю иначе. Я ощущаю не столько боль, сколько счастье — словно это лучшее, что могло между нами случиться. Очень медленно, плотно и предельно волнующе. Странное удовольствие, но я хочу продолжать.