Не жди меня долго

– Почему в прошлый раз вы не сообщили мне про интервью с Ворониным, которое состоялось в день его приезда? – продолжила Анна.

Ирина пожала плечами, недоуменно скривив губы:

– А что в этом особенного? Разве это важно?

Стерхова сохраняла спокойствие:

– Расскажите. И постарайтесь вспомнить детали. О чем японские журналисты говорили с Ворониным?

Зверева нахмурилась и начала вспоминать:

– Ну… Масато постоянно спрашивал его про корабль…

– Ну, да. Еще он спрашивал про отца Воронина. Про письма, телеграммы и дневники.

– Воронин что-нибудь рассказал? – спрашивая, Анна слегка подалась вперед.

– Почти ничего. Масато даже разозлился. После интервью сильно ругался. Я, кстати, несколько японских ругательств записала, – усмехнулась Ирина, но тут же посерьезнела. – Послушайте, у меня сегодня выходной. Имею право отдохнуть?

Она поправила на шее наушники и посмотрела на кровать, как будто та манила ее обратно, в уютный и беззаботный хаос.

– Имеете. – Согласилась Анна, но продолжила задавать вопросы: – Почему не сообщили мне о том, что японцы ездили в порт?

Ирина вздохнула и неохотно призналась:

– Они просили меня никому об этом не говорить. Я и подумала, раз уж они мне платят, то лучше помалкивать.

– Когда они вернутся в Светлую Гавань?

– Понятия не имею. Может, сегодня вечером, может, завтра. Они не докладывают.

Оценивая ситуацию, Стерхова помолчала:

– Я тоже попрошу вас не рассказывать японцам о нашем разговоре.

– Хорошо, – переводчица пожала плечами. – Мне все равно.

– Спасибо. – Анна встала и направилась к выходу.

Вернувшись в штаб, Стерхова плотно закрыла дверь, словно отгораживаясь от недружелюбности мира. За окном сгустились сумерки. Она включила настольную лампу. Ее свет окутал комнату теплым, янтарным светом.

Положив ладони на край стола, Анна склонила голову. Перед ней снова и снова всплывало лицо переводчицы. Эта Ирина… С бессмысленным выражением лица, вялым голосом и равнодушным взглядом. Во время первого разговора она не сказала главного. И не потому, что утаила или не помнила. Нет. Ей просто было все равно.

Стерхова выпрямилась, шагнула к стене и вернулась, пытаясь подавить раздражение. Но у нее плохо получалось.

Она устало села за стол, открыла ноутбук и включила фильм «Последний рейс „Океаниды“». Перемотала на финальные кадры, где «Океанида» растворялась в дали у линии горизонта. В этих кадрах ощущалась неизъяснимая тоска. Корабль уносил навсегда что-то ценное и совершенно невосполнимое.

Анна смотрела на монитор, не в силах оторвать от него взгляд. Она ощущала, как сжимается сердце, как будто от нее самой ушло что-то важное, утраченное и невозможное к восполнению.