Не дай мне уйти

Зная дорогу, добираюсь до нужного мне корпуса и поднимаюсь по лестнице в отделение.

Дыхание сбито.

Верчусь у двери, которая закрыта на электронный замок, и собираю растрепанные волосы в хвост.

Я выгляжу такой помятой.

Хоть мне и плевать на состояние прически, внутренний голос назойливо клюет мозги, настаивая, что это дерьмовая идея — выглядеть пережеванной при первом знакомстве с родственниками любимого мужчины.

Бродя перед дверью, пытаюсь подавить волнение, но все равно не могу устоять на месте. Он там, всего в каких-то сорока метрах, отделенный от меня долбаным электронным замком и кучей формальностей, а его родные…

Я понимаю, что это именно они, как только их вижу.

Они выходят из двери в сопровождении главного врача. Женщина и мужчина.

Я никогда не пыталась представить себе его мать, и это хорошо, вряд ли бы мне хватило воображения представить эту женщину. Она достаточно хрупкая, чтобы это вызвало у меня удивление. Возможно, лишь немного выше меня самой, но не думаю, что мы сильно отличаемся по весу. Учитывая габариты ее сына… это действительно удивляет!

Замерев у окна, мечусь глазами по собранным в аккуратный пучок каштановым волосам, строгому кремовому платью без единой складки, дорогим украшениям. По ее лицу. Определить по нему возраст можно только исходя из логики, а знакомые острые углы скул и подбородка вызывают в моей груди дрожь.

Прежде чем отлепить себя от подоконника, бросаю напряженный взгляд на мужчину — высокого брюнета на вид чуть старше меня самой. На нем летние джинсы и легкая рубашка, но он выглядит достаточно представительно, чтобы его нельзя было назвать в этом тандеме мебелью.

Я не знаю, кто он.

Волнение подстегивает пульс. Обтерев о шорты взмокшие ладони, отталкиваюсь от окна и, встретив косой взгляд врача, обращаюсь к матери Кирилла:

— Добрый день… могу я с вами поговорить?

Переведя на меня слегка поблекшие голубые глаза, резко спрашивает:

— Кто вы? Журналист?"

"Еще несколько дней назад мне казалось, будто отныне меня в лицо знает каждая собака. Видео с камер ресторана разлетелось, как чума, но все оказалось не так страшно, или все дело в том, что мы с Лео ото всех прячемся. В любом случае, направленный на меня взгляд колючий. Слишком колючий, чтобы протягивать руку, поэтому я опускаю свои вдоль тела, говоря:

— Нет… Я Маша. Мы с Кириллом обручены. Могу я с вами поговорить?

Подведенные карандашом брови взлетают вверх.

Я привыкаю… к ее лицу. Привыкаю, знакомлюсь там, внутри себя. С волнением и винегретом чувств, ведь это его мать. Она осматривает меня с головы до ног, смотрит в лицо. Отойдя вслед за мной в сторону, представляется:

— Вероника Игоревна Мельник. Как вы сказали вас зовут?

Ее заинтересованность я могла бы описать как нулевую.