Не чужие

В его взгляде читается неприкрытая угроза. — Если с глаз моей дочери упадет еще хоть одна слеза — я тебя уничтожу. Ясно тебе?

Удар кулаком по столу. Да такой силы, что все предметы подпрыгнули разом.

— Я тебе что приказал? Сделать ее самой счастливой на свете. Так какого хера она вчера вернулась вся заплаканная, а сегодня из комнаты не выходит? Что у вас там произошло?

— То, что вы и приказали сделать, — ехидно произношу я, по-настоящему злясь, и перестаю контролировать поток своей речи.

Крышу срывает окончательно от всех этой херни и бессилия, и я выдаю:

— Девочка всего лишь неудачно отсосала мне на первом свидании. Лере не понравилось, мне тоже не очень. На этом мы и порешали, решив разойтись.

— Ах ты, мразь! — Он хватает меня за ворот рубашки и дергает на себя.

Я не вырываюсь. Мое лицо перекосило от циничной усмешки. Взгляд Смоленского выдерживаю с достоинством, хотя дышать уже становится почти нечем. Замминистра внезапно вспоминает, что мы не одни, и резко отпускает меня. Поворачивается к парням.

— А вы чего вылупились? Вон пошли! И дверь за собой закройте.

Все здание сотрясается от его ора. Теперь точно слухи поползут обо мне, и не отделаться от них уже.

Через несколько секунд мы остаемся вдвоем. Я потираю шею. Смоленский из последних сил держится, чтобы не убить меня. Возможно, не стоило его так злить, но хотелось показать, чего именно он добился своими приказами.

— Значит, так, даю тебе ровно месяц. Ты мою дочь обесчестил, значит, обязан жениться. Не знаю как, но прощение ее вымолишь. Я человек старых взглядов — испортил девку, значит, несешь за нее ответственность теперь.

— Э-э-э, вам тогда не меня заставлять на ней жениться надо, — опешив от такого поворота событий, произношу я. Внезапно в голову стрельнула странная мысль: вдруг Лера залетела от кого-то, а с моей помощью ее репутацию пытаются восстановить?

— Я с тобой сейчас не шучу, — рычит Смоленский. Его лицо покрылось красными пятнами, он рывком срывает с шеи галстук, мечется по кабинету.

— Послушайте, Вячеслав Владимирович, вашей дочке всего двадцать, у нее еще вся жизнь впереди, на хрен ей я? Вы возомнили себя решателем судеб, вот только не учли, что выбор должны делать мы сами, — пытаюсь вразумить его, но поздно. Мне стоило думать, что говорить, а вместо этого себе только хуже сделал.

— Или ты прислушаешься к моему совету, или я поведу дочь на медэкспертизу, а потом в полицию. Судя по всему, твоя ДНК на ней с легкостью обнаружится. Ты сядешь, Леонов. Уж я-то позабочусь. И жизнь семье твоей испорчу. У твоего брата бизнес серьезный, одно мое слово — и он вместе со своей компанией уйдет на дно. И кто тогда меньшую сестренку учить за границей будет? Да-да, я уже навел справки обо всех членах твоей семьи. Так что выбор за тобой.