Не брак, а так

Перед глазами поплыли непрошенные картинки. Значит, так она его любит?

В голове не укладывалось.

— Алиса сама позвонила Игнату Сабурову, — донесся из-за спины голос тещи. — Он сразу же за ней приехал и увез.

Больше Герману здесь делать было нечего.

Перед глазами все расплывалось. Его Алиса не могла ему изменить, не могла! Эта сука врет! Не помня себя, Герман выскочил на улицу. Грудь разрывало от нестерпимой боли, он задыхался.

Звонить Сабурову Герман не стал, вызвал такси и велел ехать за город, где располагался коттеджный поселок. Там год назад Игнат справлял то самое новоселье. Они и ехали по той самой дороге, которая навсегда изменила жизнь Литивнова. Но сейчас это казалось несущественным.

Герман не мог дождаться, когда они, наконец, доедут. Чувствовал себя ревнивым оленем, который на слово поверил старой твари, которая его ненавидит. Каким же он будет олухом, если приехав к Бурому, не увидит там Алису.

Тогда где она?! Почему не позвонила?!

Литвинов ожидал чего угодно, но только не того, что назвав свою фамилию, его беспрепятственно пропустят на территорию, да еще подскажут водителю такси, куда именно ехать.

Бурый стоял на крыльце в домашних штанах и в распахнутой рубашке, которое явно только что накинул на голое тело.

— Здаров! Забыл чего у меня? — В глазах Игната проскользнуло едва заметное превосходство. — Ну проходи!

Шуба Алисы висела в прихожей на самом видном месте. Рядом стояли ее сапоги.

Герман так и завис, смотрел не отрываясь на вещи своей жены. Но видел не их, а два сплетенных тела на простынях…

— Алиса сказала, что ушла от тебя и разводится, — Сабуров пожал плечами. — Так в чем проблема? Она все для себя решила.

Литвинов обернулся и схватил Бурого за ворот рубашки, но Игнат, который был значительно сильнее, даже не шелохнулся. Он улыбался.

Где-то в доме хлопнула дверь, послышались торопливые шаги. Герман обернулся.

Перед ним стояла Алиса.

Босая, с влажными волосами и… в мужской футболке, доходящей ей до середины бедра.

— Герман… , — она испуганно выдохнула, отшатнулась назад, обняла себя за плечи. — Что… что ты тут делаешь?

Ее взгляд, смущенный и виноватый, ядом проник в Германа и медленно расползался по груди, отравляя собой кровь.

— Я… что я здесь делаю? — он не узнал свой сдавленный хриплый голос. — А ты?! К маме, значит, поехала?

Его мир, его вселенная валялась в руинах. Он снова оказался в коме, из которой уже не выберется. Потому что рядом не будет ее.

Герман ошибся, считая, что никогда с Алисой не разведется, что не может случится ничего, что заставит его отпустить ее.

Он никогда не простит ей измену.

Был крохотный шанс, что она попытается оправдаться, как сделала бы Янка. Сказала б, что поставила пятно на своей одежде, пролила что-то, подожгла… Да что угодно! Ей бы он поверил.