Не борись со мной, малышка

Глава 51

Алена

Я уже не трясусь, когда Марат косится в мою сторону.

Не вспоминаю потерянную шапку, которая связывала меня с майором.

Не оглядываюсь назад и не бросаю умоляющие взгляды на мужчин в соседних авто.

Я отпускаю ситуацию на самотёк.

Засунув руки в карманы куртки, смотрю в окно.

Запоминаю улочки.

Читаю надписи на вывесках и рекламных щитах.

Готовлюсь сопротивляться так, как не сопротивлялась никогда.

Наверное, именно так вели себя жертвы Марата. Сомневаюсь, что среди них были наивные дурочки, способные влюбиться в морального урода, родить ему ребенка, ждать каждый вечер к ужину и терпеть бесконечные придирки за все… от неумения варить щи, как покойная свекровь, до траты денег на «ненужные» книги сыну.

Тем женщинам было хуже. Намного хуже! Но проще.

Марат не играл с ними в хорошего парня. Не был любимым и единственным. Не расшатывал психику месяцами и годами, превращая жизнерадостную студентку в затюканную домохозяйку.

С ним они могли попытаться сбежать или дать отпор… как нужно в этот раз и мне.

— Скоро будем возле финской границы, — буднично, словно уверен в счастливом финале, говорит Марат. — Там уже ждут.

Так и не услышав от меня ни слова, он добавляет:

— Пройдем КПП. И потом, привет, новая жизнь! С деньгами и свежими документами.

В ответ я продолжаю молчать. Не из наглости, не из протеста. Не хочу тратить даже крохи энергии на бесполезные слова.

Муж может надеяться на что угодно, а мне предельно понятно, как оно будет на самом деле.

Без помощи Егора мой шанс на спасение примерно равен нулю.

Если смогу на границе отойти от Марата хоть на шаг и крикнуть, что меня везут насильно, возможно кто-то и услышит.

Марат, конечно, тут же обратит это в шутку. Расскажет, что я пьяна или нуждаюсь в психологической помощи, как уже было однажды. Даст парочку автографов. Поблагодарит пограничников за то, что болели за него на чемпионатах.

Он сфотографируется с кем-нибудь на память. А потом затолкает меня в машину. Увезет подальше от границы и будет бить, пока не потеряю сознание или не умру.

Гораздо безопаснее — промолчать. Надеясь, что Егор все же найдет меня, перейти эту гребаную границу. Добраться с Маратом до ближайшей гостиницы. Покорно опуститься на колени и позволить трахнуть себя всеми способами, какие потребует мой тюремщик.

Это будет противно и больно. Совсем не так, как с майором.

Без бабочек.

Без заботы.

Без сладкой ласки, от которой оживает каждая клеточка тела.

Молчать и надеяться намного правильнее. Какая-то часть меня даже просит об этом. «Тебе же не привыкать», — шепчет голосом матери.

Но другая часть, та что стала сильной за последние месяцы, не хочет больше терпеть и смиряться.

— Что-то ты молчаливая какая-то, — все же замечает Марат.