Не борись со мной, малышка

 — Спускаю ноги на пол и встаю. Весь! — Сама напросилась! В какой позе найду, в такой и трахну.

Размяв шею, выхожу из спальни. Звонко шлепая босыми ногами по дубовому паркету, захожу в гостиную. Лениво заглядываю в ванную. Ничего не понимая, прохаживаюсь по пустой кухне. А когда снова возвращаюсь в коридор, слышу странный скрежет. Будто кто-то насилует мой дверной замок крестовой отверткой.

— Да ты ж моя прелесть! — Не дожидаясь, пока жрица сломает замок, сам иду открывать ей дверь.

В моей жизни были бабы, которые будили минетом. Были такие, что готовили завтрак и приносили его в постель. Была даже одна шальная нимфоманка, пригласившая на «завтрак» подружку. Но чтобы взять ключи и сходить за едой…

— За это я тебя отдеру особенно качественно. — Делаю последний поворот ключа. — С огоньком!

Толкаю дверь и замираю с перекошенной рожей как вкопанный.

— Егор? — Драгоценная бывшая супруга расправляет плечи и рентгеновским взглядом проходится по всем моим стратегическим местам. — Тебя моя мама предупредила, что приеду?

Лариса гордо расправляет плечи и цокает каблучками по кафелю в коридоре. Звон сразу напоминает лязг наручников.

— Я, бляха, как пионер. Всегда готов. — Нервно сглатываю. — Если не к пиздецу, так к армагеддону.

Сворачиваю башку влево, в сторону разбитой зеркальной двери.

Отражение впечатляет.

Голый дебил с расцарапанной спиной, засосом на шее и упаковкой презервативов в руках. Новый вариант картины Репина «Приплыли». Современная версия.

— Егор… Так ты не меня ждал? — В чем-чем, а в наблюдательности бывшей не откажешь. Зрит в корень. Во всех смыслах.

— Я, как ты помнишь, мужчина на свободном выпасе. — Закидываю презервативы на шкаф и, не смущаясь боевых отметин на лопатках, иду одеваться.

— Каким блядуном был, таким и остался! — взрывается Лариса. — Вот не зря я тебя бросила! Всегда членом и думаешь. Одни бабы на уме.

— С моим умом интимная близость только у одной женщины. В этом я тебе верен на все сто.

Не зря я ее сегодня вспоминал. Как чувствовал!

— Если бы еще этой своей штуковиной был верен, — кривясь, бывшая пальцем указывает на обмякшую «на радостях» гордость.

— Да куда уж нам, парнокопытным! Мы, что движется, то и ебем. Особенно на работе. И под пулями.

Не первый наш скандал на эту тему. Не сотый и, похоже, не последний. «Если женщина хочет верить в неверность, не поможет ни один мозгоправ», — вспоминаю одну из цитат моего босса. Трижды женатого и трижды счастливо разведенного полкана Сыровского. Редкого мудака и при этом человека кристальной честности.

— Знал бы ты, Егор, как я от тебя устала! — Лариса закатывает глаза и театрально вздыхает.

— Я заметил. Так устала, что нашла меня в маминой квартире. — Ставлю на стол чашку и включаю чайник."

"Жратвы здесь нет.