Не борись со мной, малышка

Будем прощаться по-богатому, с кубками и прочими прибамбасами.

— Ты ему, походу, чемпионские похороны организовал.

Оглядываюсь по сторонам. Скоро нужно выруливать на проспект к моим преследователям. Они, поди, уже заждались.

— Один банкир коровник под Питером решил отгрохать. Чтобы свое молочко хлебать. Био там всякое, эко. Утром бетон заливать нужно.

Вечер гребаной иносказательности. Все как сговорились.

— Понял. — Замечаю за поворотом станцию метро. Идея, как избавиться от хвоста, приходит мгновенно. — Через час буду на месте. До утра справимся.

Скинув звонок, я паркую машину на обочине и бегу к метро.

***За время поездки с двумя пересадками и короткими покатушками на такси, я успеваю охладить голову и размять кулаки. То что надо для хорошего допроса — ни усталости, ни лишних эмоций, ни адреналина.

К гаражам заруливаю свежим и полным сил. В порыве душевной доброты успеваю купить в местном сельпо бутылку водки.

С этой бутылкой, как с олимпийским факелом, вхожу в гараж.

— Хорошо тут у вас. — Киваю Смагину и прикованному к металлической перекладине Попову.

— Точно. И разговоры душевные, — потягиваясь, говорит Серега.

— Все то, что я люблю!

Будто это не грязное бетонное здание, а отчий дом, расслабленно скидываю на пол куртку.

— Жаль, движется медленно. Всего четыре фамилии. Это мы уже выяснили. Но гад согласился сдать только двоих, — разочарованно произносит Смагин."

"— Ишь, какая несговорчивая у нас принцесса! — Закатываю рукава рубашки.

— Галя балованная. Привык, что его задницу всегда прикрывают.

— Не в этот раз.

Машу Сереге, чтобы пошел покурить. И принимаюсь за дело.

Будь мы в отделении, рядом носились бы любопытные миньоны, в дверь ломился бы толстый очкастый адвокат, а московская свора строчила бы протоколы, справки и другие бумажки, чтобы быстро перевезти мою добычу в столицу и тихонько утрясти все дело.

Не допрос, а сплошной головняк.

Зато здесь все тихо и спокойно.

— Хорошо за городом. И воздух свежее, и люди добрее.

Подойдя к Попову, немного удлиняю его веревку и вручаю стеклянный «пузырь» успокоительного.

— Я не пью это дерьмо, — рычит тот, но бутылку из руки не выпускает.

— Попробуешь бросить в меня, буду месить без обезбола. — Равнодушно жму плечами. — Ты ж своих жертв так убивал?

Отхожу, позволяя сделать глоток. А когда Попов выпивает до половины, делаю подсечку.

У бывшего чемпиона хватает реакции, чтобы удержать бутылку. Однако ноги все же подгибаются, и вся туша рывком повисает на цепи.

— А-а-а!!! — разносится по гаражу.

— Это тебе за Катю. — Бью в болевую точку под ребрами. — А это за Аленку.

Ударяю коленом в пах. Жестко, так что Попов даже крикнуть не может от боли и шока.

— А теперь можешь запить. — Отбираю у него бутылку и заливаю водку прямо в глотку.