Не бойся быть ближе

Выйдя на улицу, София повернулась и увидела мать, стоящую с детьми у окна. Все трое дружно махали ей на прощание. Она судорожно сглотнула, помахала в ответ и села в машину.

Эрик сел рядом и поставил пакет с едой на сиденье между ними.

– Готова поразвлечься?

София кивнула и открыла пачку острых чипсов.

– Давай оторвемся как следует.

Обычно Эрик получал удовольствие от поездок на места своих новых проектов. Конечно, ему нравилось зарабатывать деньги. А кому нет? Но на самом деле ему нравилось покупать какой-нибудь объект недвижимости, это могло быть пустующее или заброшенное или еще какое-нибудь здание, и рассматривать открывающиеся возможности. Он выбирал самую лучшую из этих самых возможностей и превращал ее в реальность. Надо сказать, Эрик знал свое дело, и с каждым разом добивался все большего успеха. Иногда создавалось впечатление, что не существовало таких вещей, которых он не мог бы превратить в золото.

Он глянул на женщину, сидевшую рядом с ним. Она выглядела потрясающе сегодня, но его влечение было вызвано чем-то более глубоким, чем видом ее ягодиц, обтянутых белыми брюками, когда она забиралась в машину.

Так много возможностей.

Эрик не мог понять, почему так сильно обрадовался, увидев ее. София не присутствовала в его жизни на протяжении многих лет, и тут внезапно он просыпается утром и думает о том, как рассмешить ее и что сделать для того, чтобы ее глаза потемнели от желания и чтобы она облизала губы в предвкушении…

– Отправить фотографии тебе или твоей матери? – спросила она.

– Мне, – ответил Эрик, с трудом отрывая взгляд от ее губ. Ему хотелось запечатлеть в памяти то, как он держал на руках ее детей, веселый смех Эдди и милую улыбку Аделины.

Сын и дочь Софии сразу покорили его сердце, мальчик своей открытостью, а девочка своей сдержанностью. Эти двое были словно две стороны одной монеты. Они не были похожи ни внешне, ни по темпераменту, но делали какие-то вещи одновременно – склоняли головки набок или улыбались – в общем, идеально подходили друг другу.

Эрик коснулся пиджака, там, где во внутреннем кармане были спрятаны их рисунки. Когда он думал об этих детях, он видел одни возможности.

Его реакция не поддавалась объяснению, но ему хотелось быть рядом с ними.

– Возьми. – София подождала, пока он уберет телефон, и протянула ему бутылку содовой. – Ты ведь больше всего любил клубничную, не так ли? Хотя, мне кажется, что это не самая лучшая идея – налопаться вредной еды перед полетом…

– По крайней мере, голод нам не грозит, – пошутил Эрик, открывая бутылку. – Я лет сто не пил «Джарритос». – Он сделал большой глоток и тут же закашлялся, почувствовав слишком приторный вкус напитка. – Он всегда был таким сладким? – со слезами на глазах выдавил Эрик.