Бой не вечен

Как долго длилось это состояние, он не помнил (Георгий потом сказал, что он ходил вокруг хутора больше часа). Казалось, еще одно усилие – и он достигнет иных высот, выйдет в космос, во Вселенную. Однако вдруг что-то изменилось, он остановился возле огромного клена и, не успев толком ничего осознать, хрипло воскликнул, указывая рукой на землю:

И тотчас же из-под ног, из травы, в которой до этого ничего и никого не было, – он мог бы поклясться в этом! – взлетела огромная серебристоголовая птица с острым изогнутым клювом – сокол!

Сокол сделал круг над ним, поднялся выше деревьев, еще раз облетел хутор и стал уходить в высоту, пока не превратился в точку и не исчез.

Крутов очнулся, оглядываясь в недоумении по сторонам, не сразу вспомнив, где и зачем находится. К нему бежала Елизавета, как большая белая птица, налетела, прыгнула на грудь, зацеловала. Затем, устыдившись порыва, умчалась обратно, к бабе Евдокии и старцу, молча глядевших на Крутова.

Подошел Георгий, с любопытством глядя на Егора.

– Поздравляю, Витязь. Твой природный оберег-имя покруче моего будет, у меня был стриж. Теперь ты получил дополнительную защиту. Хотя об этом никто не должен знать, кроме тех, кто участвовал в Посвящении.

– Все так просто… даже не верится…

– А ты хотел бы участвовать в сложнейших ритуалах с жертвоприношениями?

– Нет, но… странно все… и как же меня теперь зовут? Сокол, что ли?

– Кречет, по-древнерусски.

– Стриж на древнем языке звучит как стирч. Я – Стирч. Однако называть друг друга истинными родовыми именами мы имеем право только в таких священных местах, как это.

– Кречет… – медленно произнес Крутов, смакуя слово, и почувствовал учащение пульсации крови во всех сосудах. Впечатление было такое, будто на имя откликнулось все тело. – Ну, а что дает знание своего родового имени?

– Я же говорил – защиту. В случае активного пси-нападения тебе придут на помощь все предки и даже воля природного эгрегора, в котором ты родился и вырос. Ты еще убедишься в этом, у тебя все впереди.

– Все впереди, окромя того, что сзади, – вспомнил Егор изречение Панкрата Воробьева. – Почему мне помогли найти имя только сейчас, а не полгода назад?

– Дозревал, – сказал Георгий серьезно. – Существует мнение, которое разделяю и я: чтобы узнать, что такое хорошо, надо сначала выяснить, что такое плохо. В более концентрированном виде это суждение превращается в закон: если ты не сталкивался со Злом, не можешь судить, что есть Добро.

– Ты хочешь сказать, что я теперь могу отличить Добро от Зла? Поэтому мне и разрешили присоединиться к родовому дереву?

– Не присоединиться, ты присоединен к нему с рождения, а понять свою ответственность перед Родом.