Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

А может… Может, он специально ее подбросил? Может, это камера? Или записывающее устройство? А может, маячок?

Так и подмывало показать запонке язык или средний палец, но не хотелось позориться перед людьми.

Оля допила чай и вышла из ресторана, а когда поднималась по лестнице, ее догнал Антон. От приятеля пахло морозом и хорошим настроением.

— Ольчик, ты чего такая грустная?

— Не знаю, — вздохнула она, — что-то эта стажировка на меня неправильно действует. Наверное, поздно мне уже учиться, Антон.

— Да ерунда все это, Оль! Не грузись, хочешь, я тебе анекдот расскажу? — он подхватил ее под руку и повел по лестнице вверх.

Когда проходили мимо номера таинственного Моралеса, она увидела, что дверь опять приоткрыта, и оттуда льется приглушенный свет.

— Смотри, — перебила Антона, остановившись у двери. Та, как по мановению волшебной палочки, закрылась. Голубых уставился на дверь.

— Надоело в туалете фонариком подсвечивать? — скептически поднял бровь, а Оля поняла, что у нее больше нет терпения на этот балаган.

Подошла к двери и несколько раз постучала. Потом стукнула кулаком.

— Сеньор Моралес, — крикнула, прижавшись губами к дверям, — открывайте немедленно! Я знаю, что вы там!"

"Тишина за дверью придала сил. Оля занесла ногу, чтобы стукнуть посильнее, как тут дверь приоткрылась, оттуда высунулась рука, схватила ее за запястье и с силой дернула внутрь. Шею зажало локтем, ухо опалило горячее дыхание.

Антон среагировал молниеносно, вставив ногу в проем, а Оля прицелилась, чтобы применить свой коронный прием высвобождения от захвата.

Но стальные клещи завернули ей руки за спину и вжали спиной в твердые мышцы пресса… Подозрительно знакомые мышцы… И запах подозрительно знакомый… И голос знакомый, с хрипотцой…

— Входи уже, Яйцерезка, раз пришел, я ее держу. Только дверь закрой получше, заедает, — сказал знакомый голос. С хрипотцой. И добавил раздраженно: — Да быстрее же!

— Аверин, — просипела Оля, — отпусти, ты меня задушишь.

— Даже не стану врать, что мне этого не хочется, — голос с хрипотцой сделался совсем гневным, — ты в своем уме, Оля? А если бы это был не я? А ты куда смотришь? — гаркнул он на оторопевшего Антона.

— Э, мужик, полегче, — тот пришел в себя и стеной пошел на Аверина, но Костя повернулся к нему спиной, взял Олю за плечи и хорошенько встряхнул.

— Я тебе что сказал? Забирай его, — он кивнул в сторону Антона, — и улетайте. Ты когда меня начнешь слушать?

— Слышь, мужик, отпусти ее, — Антон схватил его за локти, но Костя умело извернулся, не выпуская Олю из рук.

— Сели оба, — указал он на кресла, а Оля с любопытством вытянула шею, разглядывая смятую постель. Он здесь спит? А как же Диана?..

— Аверин, — тихонько спросила, — ты что, тут живешь?

— Все-таки, Аверин! — сплюнул Голубых.