Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

— Ну наконец-то хоть кто-то нормальный! — ее радость была неподдельной и подкупающей. Юля вежливо кивнула Антону: — Здрасьте!

— Вы тоже на ярмарку пришли? — спросила Оля, когда они уселись за общий стол."

"— Так, гуляем, — неопределенно махнула Юлька. — Скучно у них тут, я же никого не знаю. Вот с Нюткой развлекаем друг друга.

— А отец? — осторожно спросила Оля, но та только закатила глаза.

— Не спрашивай. Лучше расскажи, как ты тут. Бразер сказал, что ты приехала по работе, я хотела позвонить, но неудобно было навязываться. Вы люди занятые, это я тут от безделья пухну.

Оля в двух словах рассказала о стажировке, но об Аверине расспрашивать не стала. Анютка прилипла к ней, усевшись на руки, и Оля скормила ей целый рождественский пряник.

— А у тебя как дела? Как твой Костя?

Неожиданно Юлька смутилась и отвела глаза.

— Здесь он. Приехал. Только они не знают.

Они — это Аверины. Старшие.

— Так ты с ним виделась?

— Ага, как тут увидишься, если Марик коршуном смотрит? Он сказал, оторвет Костику все что болтается, если тот хоть на шаг подойдет.

— А он что? Костя твой?

— Что Костя… Он Марика боится. И бразера. Слушай… — Юлька замялась и стрельнула в Антона настороженным взглядом. — А ты мне не поможешь?

— Если смогу, почему нет, — пожала плечами Оля. Юля воодушевилась.

— У меня завтра немецкий, я скажу Марику, что туда пошла, а сама с Костей встречусь. Прикроешь, а?

— Каким образом?

— Да там ничего такого делать не надо, просто зарегистрируешься под моим именем, потом выйдешь и все. Просто Марик им звонит и спрашивает, отметилась я или нет.

— Ну, — Оля неуверенно кивнула, — ладно, если это так просто.

— Проще некуда, — заверила Юлька, — а я тебе капец как благодарна буду. Марик у меня уже в печенках со своим контролем.

— Марик — это ваш отец? — влез Антон.

— Ну да, — удивленно посмотрела на него Юля, — Марк Генрихович.

Они еще немного поболтали, старательно обходя тему старшего Юлькиного брата, затем распрощались, и Оля с Антоном отправились в отель.

— Оно тебе надо, эту малахольную прикрывать? — спросил Антон, поднимая повыше воротник. — Это ж надо додуматься, отца Мариком назвать! Значит, меня дочка должна называть Антохой?

— Юлька хорошая, — ответила Оля, тоже кутаясь в шарф. Температура воздуха ощутимо снизилась. — Этот Марик бросил ее мать беременной, а теперь воспылал отцовскими чувствами. Они оба слишком лезут в ее жизнь, отец с братом. Ты видишь, девочка влюблена, Костя — отец Анютки.

— А тебе что до этого?

— Хоть чужому счастью поспособствую, коль у самой такая непруха, — отшутилась она, но от Антона не укрылась горечь, которую Оля тщательно пыталась замаскировать.

Он ничего не ответил, прижал локтем руку, которой она за него держалась, и повернул ко входу в «Мандарин».